– Вообще-то, мне кажется, это было в девяносто шестом, – быстро отвечает Келли, пожимая плечами. – Не знаю. Они никогда не говорили об этом. Тот шторм был самым сильным за последние десятилетия, даже если не брать во внимание число погибших. Он нанес большой ущерб. – Она качает головой. – Может, они поняли, что совершили ошибку, и предпочли отделаться малыми потерями, убравшись отсюда…
Я снова бросаю взгляд на Холлоу-Бич и белые вершины волн. «Это было тяжелоее,
– Наверное, это было ужасно.
Келли кивает, отворачиваясь, и начинает рыться в своей сумке. А когда поворачивается, чтобы передать Фрейзеру баночку с йогуртом, она снова улыбается.
– А может, папа просто был очень хреновым фермером… – Ее улыбка превращается в ухмылку. – Итак, перейдем к более интересным вещам: расскажи мне, что ты узнала в Сторноуэе.
Я позволяю ей сменить тему, потому что взгляд ее снова становится замкнутым, как это бывает каждый раз, когда я спрашиваю ее о родителях, и сегодня я не чувствую в себе сил размышлять: может, она тоже что-то скрывает от меня?
– Ну, Чарли был прав насчет дат.
– А-а. Значит, ты не будешь участвовать в шоу «За гранью веры: факт или вымысел для тебя?»
– Что?
– Это просто какое-то ужасное телешоу, которое любит Фрейзер. – Келли делает паузу. – Подожди. Ты когда-нибудь видела свое свидетельство о рождении?
– Конечно. – Но мой смех звучит слишком натужно, пока я пытаюсь вспомнить, видел ли я его на самом деле.
– Можно мне покататься с горки, мамочка? – просит Фрейзер.
– Ты доел свой йогурт?
В ответ он переворачивает баночку вверх дном, а затем спрыгивает со скамейки и бежит к мини-площадке на другой стороне сада.
– Итак, какие у тебя теперь планы? – спрашивает Келли. – Ты все еще собираешься писать свою историю? Все еще собираешься выяснять, был ли Эндрю убит?
Я откидываюсь на спинку стула и качаю головой.
– Не знаю. Вряд ли. То есть насчет истории – да, возможно, а вот насчет убийства – нет. – Мне совсем не хочется врать Келли, ведь я столько уже успела ей поведать – о себе, о маме… Но меня заставляет сдерживаться не только ее замкнутый взгляд или подозрение, что она или ее родители могут знать о Роберте больше, чем она говорит, – а то, что, по сути, мне всегда было проще доверять как можно меньшему числу людей. Безопаснее.
– Значит, перейдем к более интересным вещам, – произносит Келли, когда я умолкаю. – Вы с Уиллом провели вместе ночь в Сторноуэе. – Она поднимает брови. – Пожалуйста, скажи мне, что у вас был жаркий двенадцатичасовой секс-марафон.
Когда я не отвечаю, а вместо этого смотрю назад на пролив, Келли облокачивается на стол.
– Ну?
Я качаю головой, но осекаюсь и вместо этого слегка киваю.
– Что-о? – Ее возглас достаточно резок, чтобы на мгновение отвлечь Фрейзера от карабканья по лестнице. – О боже! То есть я, конечно, вела себя так, словно это и предполагала, – но я не думала, что ты на самом деле пойдешь на это. – Она хватает меня за руку и сжимает. – Боже мой, Мэгги! Ты теперь официально моя героиня. Ну и как он себя показал? Я имею в виду, мне определенно интересно.
Я чувствую, как пылают мои щеки, и выдавливаю из себя смех.
– Он был хорош.
– Хорош? Держу пари, что он был гораздо круче, чем просто «хорош»… Но ладно, я понимаю, что ты с уважением относишься к его чести. А я просто буду довольствоваться своими фантазиями.
Должно быть, что-то вспыхивает в моих глазах, потому что Келли отпускает мою руку и с восторгом хлопает в ладоши.
– Он тебе нравится!
Я качаю головой, прижимая к векам основания ладоней.
– Я просто… Я не знаю, что делаю, Келли. Я имею в виду, я едва с ним знакома.
– Только ты сама определяешь, что тебе делать, но если тебе нужны заверения, то я скажу, что Уилл – хороший парень. Действительно хороший.
– Я просто… не знаю. Я не должна так поступать. Действовать на основе иррациональных или импульсивных чувств – это именно то, чего я должна избегать. Должна брать на заметку такие вещи.
– Мэгги, послушай. Я многого не знаю. Большую часть советов по жизни я получаю от Кардашьян и Доктора «Прыщик»[29], но… похоже, ты лучше разбираешься в себе, чем большинство людей. – Несмотря на то, что она улыбается, взгляд у нее жесткий. – К тому же у тебя был секс с Уиллом Моррисоном. И я должна сказать тебе, что нет ничего более разумного, чем это.
Вопреки собственному желанию, я смеюсь, и, когда Келли смеется в ответ, я чувствую прилив симпатии, чистой благодарности, которая заставляет меня устыдиться своей паранойи, своих беспочвенных подозрений.
– С тобой всё в порядке, – продолжает Келли. – И если мне вдруг покажется, будто с тобой что-то не так, я скажу тебе, ладно? Обещаю. – Она подмигивает. – В обмен на это тебе нужно всего лишь вернуться со мной в магазин прямо сейчас, чтобы мы могли сказать Шине Макдональд, что ты видела член Уилла. Она умрет на месте.
