Отодвинув щеколду, Данилов проник в чужой огород. Будь он повнимательнее, его насторожило бы, что снег на дорожке, которая тянется от калитки к дому, немного примят. Но руки ломило от холода, и такие вещи сознанием даже не фиксировались.
Не тратя время, парень дёрнул за ручку. Дверь распахнулась, и он носу к носу толкнулся с худым и бледным призраком. Это мог быть бродяга-мародёр, а мог быть и сам дачник. Как бы то ни было, Саше он был явно не рад. Об этом же говорила двустволка в его руках.
С рёвом, которым можно было истолковать как пожелание валить к такой-то матери, он навёл на парня ружьё. Тот в ответ промямлил что-то невразумительное и попятился. Ружьё не двигалось, по-прежнему нацеленное ему в живот.
Тогда Александр бросился прочь со всей скоростью, на какую был способен. Но лыжи мешали ему. Труднее всего оказалось пройти через калитку. Парень замешкался возле неё, даже не успев подумать, что представляет собой отличную мишень. Там он потерял драгоценные секунды.
Саша уже был по другую сторону забора, когда человек выстрелил. Возможно, у него было право защищать свою собственность, а может, он просто не любил непрошенных гостей. Удар в спину заставил Данилова кубарем скатиться с уклона на железнодорожную линию. Там он и лежал, тяжело дыша и надеясь, что стрелок ограничится выдворением его со своей территории.
Вдруг парень почувствовал странный холодок, который медленно распространялся по ногам. Первая мысль была смешной до неприличия. Сколько Александр себя помнил, он не страдал медвежьей болезнью. Его организм реагировал на страх разве что аритмией и головокружением. Но когда сознание отбросило эту нелепую идею, легче не стало. Пришла вторая мысль, страшная, но более правдоподобная. Его подстрелили. А боли он не чувствует, потому что задет позвоночник.
Но оказалось, что и первый, и второй варианты далеки от истины. Просто рюкзак, туго набитый консервами, принял на себя весь заряд утиной дроби. Ладно бы только консервами. Их содержимое пребывало в замороженном состоянии, на каждом привале еду приходилось сначала разогревать. Но там же стояла фляжка со спиртом, который он прихватил в чисто медицинских целях. Теперь рюкзак понемногу «истекал» алкоголем. Внутри всё слиплось, смёрзлось в комок; упаковки полопались, треть продуктов была безвозвратно подпорчена, перемешана со свинцовыми шариками и битым стеклом. Да и рюкзак придётся менять.
Конечно, это лучше, чем изойти кровью самому. Но как же ему было жаль банки, добытые с риском для жизни банки. Убить сукиного сына мало…
Потом Саша часто вспоминал этот случай как единственную трагикомичную историю в череде страшных драм. Хотя и в ней страшного было больше, чем смешного. Всё же тот выстрел мог его угробить. Пропитанная ледяной жидкостью одежда жгла холодом; парень знал, что у него есть несколько минут, чтоб найти кров и переодеться. Иначе хана.
Данилов обошел дачный посёлок с другой стороны, и его выбор пал на недостроенный двухэтажный коттедж. Его внимание привлёк не сам дом, а почерневшая рубленая баня во дворе, видимо, доставшийся владельцам от прежних хозяев. Жить там было трудно, разве что пересидеть денёк. Но это не означало, что до него не нашёлся такой умник. Снег во дворе был нетронут, но, наученный горьким опытом, Александр погасил фонарик и кинул в окно снежок. Выждал минуту, стараясь не обращать внимания на то, что промокшие ноги немеют, и их уже почти не ломит. Потом кинул ещё один. Потом осторожно приблизился к постройке и приоткрыл дверь. Никого.
Парень дал себе зарок, что впредь, прежде чем ломиться в двери, он будет проводить детальную рекогносцировку местности. Лучше перестраховаться, чем нарваться на ещё один такой гостинец. Ему и так невероятно повезло, что незнакомец не довёл дело до конца.
Слабая вспышка на небосклоне, далеко на востоке. На фоне антрацитового чёрного неба возник бледный росчерк. Самолёт? Реактивный снаряд? Осветительная ракета? А может, падающая звезда, метеорит, сгорающий в земной атмосфере. Если так, то надо загадать желание.
И Саша загадал. Нетрудно догадаться, какое именно. «Пусть всё будет по-прежнему». Он не повторил бы своей ошибки. Он бы…
«Что бы ты сделал? — оборвал он себя. — Не допустил бы запуска ракет? Не слишком ли много на себя берёшь, герой? Да что ты вообще мог сделать, если бы знал?» Провести эти двадцать лет по-другому? Пить, гулять и веселиться? Ха-ха-ха, с таким-то знанием. Это всё равно, что узнать свой приговор от доброго врача-онколога. Но почему он должен обвинять себя? Разве он Бог? Нет. Обычный, в меру умный, в меру способный человек. Один из миллионов. И даже его вина — обычная, рядовая.
Свет с востока угас. Саша снова оказался в темноте. Через десять минут он достиг реки Обь.
Нет, он был лишён этого зрелища — панорамы погибшего города, раскинувшегося по берегам застывшей водной артерии. С первых дней ночи мир для него замкнулся в сфере радиусом в двадцать метров. А до места, где начинается сплошная застройка, отсюда было километра три. Правда, то, что не могли видеть глаза, дорисовывало воображение.
