На противоположном берегу, теперь уже в трёхстах пятидесяти километрах, был Сашин настоящий дом, там же лежала страна мёртвых, место, из которого не возвращаются. Если это так, то река перед ним зовётся Стиксом, а где-то рядом его должен ждать Харон со своей лодкой. Вот только Саше нечем платить за переправу. Не сделают же для него исключение? А может, даже не Стикс, а Лета, река забвения. И из неё он должен испить чёрной ледяной водицы, чтобы стереть остатки воспоминаний о былой жизни.
Саша знал, что где-то здесь должен быть новый автомобильный мост. Должен, но, увы, не обязан. Если не считать мостом хаотическое нагромождение бетона и железных конструкций. «Сжечь все мосты» — когда-то он любил это выражение, хотя у самого никогда духу не хватало так поступить. Даже уезжая из родного города «навсегда», Данилов держал в голове план отступления, этакого возвращения блудного сына. И вот теперь он его запоздало выполнял.
Но порвать с прошлым окончательно — на это он никогда не решался. Чаще всего у него не хватало воли, чтобы принять решение, и Саша полагался на судьбу. Именно она сжигала или разводила мосты то перед ним, то позади него, направляя движение его жизни, как бег морской свинки в стеклянном лабиринте.
Вот и сейчас Данилов знал, что в относительной близости от этих мест находятся два других автомобильных моста. Но для того, чтобы их достичь, надо будет идти через зону сильных разрушений, кварталы сплошных руин. Он не был уверен, что вынесет это морально и физически. К тому же вряд ли тем сооружениям повезло больше, чем этому, ведь их строили ещё в советские времена.
Зато совсем рядом был мост железнодорожный. И если уж какой-то из мостов уцелел, то это должен быть он. Учитывая проходящий по Транссибу грузопоток, его должны были возводить с расчётом на куда большую нагрузку. Александр очень надеялся, что он не ошибся. Иначе ему придётся просто повернуть назад.
Приближаясь к цели, Данилов переключил фонарь на режим «дальнего» света. Для обычных случаев он обходился «экономичным» — более слабым, зато позволяющим не привлекать к себе лишнего внимания. Но когда нужно было что-то хорошенько рассмотреть издалека, он не годился.
Мост вроде бы был на месте. Сначала это очень обрадовало Сашу, опасавшегося, что тот рухнул от удара взрывной волны. Но радость моментально схлынула, уступив место неприятному предчувствию. Это надо было видеть. Справа и слева поднимались к небу стальные рёбра моста, похожие на огромные деревья, вершины которых смыкались на недосягаемой высоте. В десяти метрах впереди твердая земля заканчивалась, её сменяли железные балки, из просветов между которыми задумчиво поглядывала чернота. Полотно дороги шло дальше прямо по ним, а вот с обеих сторон ничего не было. Шаг вправо, шаг влево мог считаться попыткой улететь.
Парень остановился, прикидывая, как быть дальше. Мост выглядел надёжным и прочным, но эти широкие просветы вызывали тревогу. Да и держаться на нём было не за что. Если дорожки и перила для ремонтного персонала и были предусмотрены, то после ударной волны от них ничего не осталось. Всё равно, что пройти по доске над пропастью. А вдруг впереди пролом? Вдруг половины моста вообще нет?
Возможно, существовали и другие способы переправы. Оставаясь на безопасном расстоянии, Данилов посмотрел вниз. Там было высоко. Двадцать или двадцать пять метров. Как шестиэтажный дом. Всюду, куда мог дотянуться луч света, река была неподвижна. Её гладкая поверхность казалась чёрной как асфальт. Саша догадывался, что этот лёд не засверкает и при свете дня, успев впитать в себя достаточно пепла. Но десяти дней минусовой температуры не могло хватить, чтоб сковать такую полноводную реку ледяным панцирем. Даже если у берега он будет прочен, где гарантия, что на середине реки не окажется промоины, и тонкий как яичная скорлупа ледок не проломится даже под его пятьюдесятью пятью килограммами?
Оказавшись в воде, лучше сразу нырять, чтобы облегчить расставание с жизнью. Без смены сухой одежды, без угла, где можно согреться и обсохнуть, и без тех, кто мог бы помочь, укутать, растереть, человек, промокший до нитки на двадцатиградусном морозе, обречён. Надо рассуждать здраво и выбирать лёгкую смерть.
Саша заранее знал, что не пойдёт по льду ни за какие пряники. Сорвись он с моста — и смерть будет лёгкой и мгновенной, а вот вода, заполняющая лёгкие, такого эффекта не даст. Парень потряс головой, будто отгоняя неприятное видение, и решительно шагнул вперёд. Нет уж, дудки. Лучше чувствовать под ногами высоту, а не глубину.
Чёрт побери, надо-таки поторапливаться. Слишком близко к эпицентру. Конечно, он не голый, да и времени с момента удара прошло немало, но всё-таки на нём даже марлевой повязки нет, один шарф. Надо прибавить шагу. Здесь, на левом, западном берегу он каждую секунду получает небольшую дозу. А ведь она имеет свойство накапливаться.
