Саше было глубоко наплевать, что станет с его останками. В конце концов, каннибалы ему ещё не встречались. Но он не собирался отдавать богатство, добытое и сохранённое с таким трудом.
Фонарик колыхнулся в руке загонщика, и луч света задержался на острие топора. Александр понял, что из этой комнаты выйдет один из них. В рюкзаке были банки, целых десять штук, обещавшие пять дней жизни, вернее, существования на самом её краю. Этот неприкосновенный запас стоил теперь дороже золота Гохрана и Форт-Нокса вместе взятых.
Враг ещё пересекал прихожую, а Данилов уже знал, что не будет агнцем, которого ведут на заклание. Когда их разделяли пять метров коридора, Саша понял, что будет драться до последней капли крови за оставшийся у него кусок жизненного пространства. Где-то внутри него не открыли, а сорвали кран, и сердце парня наполнилось ледяной клокочущей яростью. Не той бессильной злобой, которую он испытывал до сих пор, сталкиваясь с непреодолимой силой судьбы. Та могла только грызть его изнутри, отравляя ему жизнь, а эта прошла по телу как электрический разряд, вернула тонус мышцам и ясность восприятию. Даже откройся ему в этот момент спасительный выход — он не ушёл бы.
Крохотный топорик против большого топора — не самый лучший вариант. Но, как всегда, других вариантов судьба ему предоставлять не собиралась. Головной мозг, попав в невозможную ситуацию, отказывался думать, и тогда вступил в дело его старший брат, мозг спинной. Тот, епархия которого — догонять, рвать, терзать, давить. То, что нужно.
Они сходились, как боксёры, начинающие первый раунд, хотя оба понимали, что это будет бой с единственным правилом — никаких правил. Не дойдя до Александра шесть шагов, преследователь замер. Похоже, и до него дошла нелепость ситуации. Есть такой шахматный термин — цугцванг. Это когда одна из сторон вынуждена сделать ход, который ухудшит её позицию. Но он бывает и взаимным, обоюдным. Они попали как раз в такое положение.
Нелегко орудовать топором, имея в распоряжении одну руку, но ещё сложнее ловить человека в полной темноте. Положить фонарик на пол? Луч не будет давать достаточного обзора. А других источников света на несколько парсеков вокруг не наблюдалось.
Враг решил дилемму виртуозно. Когда между ними оставалось всего три метра, он резко швырнул фонарик в Сашу, и если бы парень в последний момент инстинктивно не отшатнулся, тот угодил бы ему в лицо.
Раздался звон бьющегося стекла, и снова их окутала темнота, к которой обоим было не привыкать. Последним, что увидел Данилов, стал не взметнувшийся топор, а убийственно спокойные глаза врага. Но тот рано праздновал победу. Он мог ожидать от загнанной жертвы отступления, бестолкового шараханья в сторону, но не атаки. А жертва, вместо того чтобы пятиться, рванулась вперёд. Александр вложил всю силу в один замах, не очень умелый, зато исполненный ненависти, которая его противнику и не снилась. Они ударили одновременно и оба промахнулись, но топорик Саши на излёте врезался во что-то твердое, а колун его противника встретил пустоту.
Враг вскрикнул, его оружие с грохотом упало на пол. Саша уже замахивался по новой, когда тяжёлая кувалда кулака врезалась ему в скулу, расцветив мрак множеством красок. Пытаясь отскочить, парень заскользил на линолеуме, но его уже обхватили медвежьи лапы. Вырываясь, он лишился последнего преимущества — его оружие оказалось там же, где топор. Парень ударил наотмашь, похоже, расквасив ублюдку нос, но не успел даже порадоваться брызнувшей крови. Удар в челюсть чуть не отправил его самого в нокдаун.
Потеряв равновесие, он сумел войти в клинч и увлёк противника на пол. Несколько секунд они катались как одержимые, нанося друг другу бешеные удары, половина из которых проходила мимо. Враг, хоть он и был ранен, оправился первым и сменил тактику. Данилов почувствовал, как холодные пальцы сомкнулись на его горле и сдавили с такой силой, что у него перед глазами заплясали разноцветные круги.
Чувствуя, как его покидают остатки сил, парень лихорадочно пытался освободиться, но обе его руки были прижаты к полу. Тогда он вывернул левую до хруста и что было духу поддал локтем. Ему повезло. Кажется, удар пришёлся в солнечное сплетение, и даже толстая куртка не смягчила его. Враг не проронил ни звука, но ослабил захват, и этого оказалось достаточно. Саша смог повернуть голову, одновременно впиваясь зубами в душащее его запястье. Человеческие резцы и клыки не предназначены чтобы рвать мясо. Но если очень постараться…
На этот раз подонок заорал как оглашенный, на секунду разжав руки. Живительный воздух снова начал поступать в Сашины лёгкие, а с ним пришла и надежда на то, что не всё потеряно. Это был странный бой в абсолютной темноте. Здесь не было ругани и криков, сопровождающих обычную потасовку. Противники могли ориентироваться только по звуку и старались производить как можно меньше шума. Не было тут и запрещённых приёмов. Садануть коленом в пах, выдавить глаза, схватить за волосы — всё было допустимо, кроме поражения.
