'То, что начинается как драма, заканчивается как фарс', - вспомнил майор, глядя на толпу, изгвазданную в вонючей жиже. Он думал о том, как сделать, чтобы подобное не повторилось. По законам военного времени можно было поставить буянов к стенке, но Демьянов хорошо понимал, что ему этого не простят. Ведь если уж карать, то надо карать зачинщиков как с той, так и с другой стороны. Нет, после этого ему будут подчиняться по-прежнему, но что-то изменится. Майор не был к этому готов. Впервые жизни ему придется поступить как политику. Надо любой ценой сохранить хрупкий мир в убежище, не дать ему уподобиться внешнему хаосу.
Необходимо было провести расследование. Разумеется, не открытое, с опросом очевидцев, составлением протоколов и анализом орудий преступления. Смешно... Еще, блин, дактилоскопическую экспертизу устроить. Естественно, расследование должно быть негласным, и для этих целей у майора был на примете человек.
- Семен? - вызвал он по внутренней связи. - Третья группа вернулась? Моются? Скажи Петру Петровичу, чтоб ко мне явился. Чем быстрей, тем лучше.
Такой ценный кадр занимается не своим делом. Опер с двадцатилетним стажем, волкодав - и руководит погрузкой. Это все равно, что гвозди микроскопом забивать. Конечно, его можно понять. У него двое детей. Живых. А в поверхностных группах, особенно продуктовых, больше возможностей раздобыть лишний кусок. Формально он чист. Подал неделю назад заявление - Сергей Борисович завел у себя на объекте делопроизводство в полном объеме - и перевелся наверх из замов по безопасности. Но чисто по-человечески поступил как сволочь. Надо бы устроить ему разнос за то, что мышей не ловил во время бунта и перед ним. Ведь чувствовал, догадывался что что-то назревает. Но разнос без хамства, чтоб не расхолаживать, а стимулировать человека.
Да, без материального стимулирования никуда не денешься. Похоже, волей-неволей придется скоро вводить в убежище имущественное, то есть продуктовое неравенство. Иначе никак.
Всего через день к майору на ковер были вежливо, но очень настойчиво вызваны пять неформальных лидеров 'южной' общины. Выяснить, кто среди диаспоры пользуется авторитетом, оказалось не так уж сложно. Люди, желающие трудиться информаторами за дополнительный паек, находились без проблем среди представителей любой национальности. На этой встрече Демьянов поставил перед аксакалами вопрос ребром - или обуздаете своих отморозков, или пойдете искать себе новую малую родину всем кагалом.
Установить, кто же был подстрекателем среди братьев-славян, было еще проще. Но по отношению к ним Сергей Борисович ограничился небольшим внушением. Как ни пытался он быть непредвзятым, его симпатии были на стороне братьев по крови. Он даже не слишком пытался это скрывать. Возможно, это была еще одна примета отката к простым и честным понятиям средневековья.
В тот же день своим распоряжением Демьянов ввел в убежище апартеид и сегрегацию. Сообщение между 'этнической' шестой, куда заодно переселили кое-кого из пятой, и остальными секциями было прекращено до лучших времен.
- И я по шпалам, опять по шпалам иду домой по привычке - бормотал Саша себе под нос старую песенку.
Передвигаться по железнодорожному полотну было почти комфортно. Главное - смотреть под ноги, а то недолго и навернуться с насыпи. Даже если при всей своей 'ловкости' он не сломает шею при падении, то под снегом может быть много острых предметов, которые сделают приземление малоприятным, а то и смертельным.
Сам того не замечая, он начал считать шпалы: раз... два... три... четыре... пять... девяносто шесть... девяносто семь... девяносто девять... сто... сто один... сто два... сто три... триста... триста один... триста два...
В детстве, в электричках и поездах он часто занимался тем, что просто считал предметы за окном. Столбы, мосты, машины определенного цвета или марки, встречные составы и так далее, просто глядел в окно с молчаливой сосредоточенностью и считал про себя. Что интересного он мог находить в этом занятии?
Тысяча девяносто один... тысяча девяносто два... тысяча девяносто три... Так считают овец, когда хотят заснуть. Раньше, когда его мучила бессонница, он пробовал - бесполезно. Хоть до утра считай. Но теперь что-то в нем изменилось. Во всяком случае, глаза у Саши скоро начали слипаться, а ноги все чаще спотыкались, требуя передышки и не желая нести его дальше. Все это кончилось тем, что он, наконец, споткнулся окончательно и бесповоротно, еле удержался на краю насыпи, судорожно схватившись за куст, и набрал полные валенки снега. Идти дальше было невозможно.
Он сел он сел на корточки прямо на шпалах, подперев голову руками, и дал себе пять минут передышки, достал из рюкзака банку сгущенки и отпил немного через дырочку. Углеводы тоже нужны.
