Грязный притон… даже в те часы по утрам, когда всё прибрано. Грязный город, не снаружи, так внутри. А есть ли чистые?
На лице почудилась лёгкая небритость. Уже щетина лезет, хотя с утра скоблился тщательно. Ещё пару лет назад это надо было делать раз в три дня, а сейчас уже каждый божий день. Это называется — возмужал.
Кстати, ему случалось бриться и охотничьим ножом.
Он знал человека, который на спор брился топором. Но тот плохо закончил свой жизненный путь. Хотя и не из-за этой привычки.
Весной здесь, под окном, нёс свои воды безымянный ручей. Раньше его не было, сточную канаву прокопали уже после Войны, для отведения весенних (или вешних?) вод, чтобы не было наводнения. Прорыли прямо через бывшие газоны, а по тротуарам положили кое-как ржавые трубы. Временами этот ручей, в который попадали и канализационные стоки, становился довольно зловонным. То тут, то там через него были переброшены деревянные мостки. Иногда проплывало что-то похожее на фекалии (смешное слово, звучит как имя святого блаженного пророка — преподобный отец Фекалий). Стекал он прямо в канал.
В конце весны ручей мельчал. На Острове имелось несколько десятков таких же самопальных водоотводных канав, и все они вели в Неву, Большую или Малую, или в протекавшую по острову речку Смоленку.
Западная сторона здания, где располагался ресторан, была далеко не такой чистой, как восточная, которая выходила на фасад Небоскрёба. Там всё убирали до блеска и красили.
А здесь этой весной из-под снега оттаял кошачий скелет. Его было хорошо видно из окон. Дворника, чтобы убрать жалкие останки, не нашлось, а проходящим через парк было или лень, или противно. Только отпнули подальше от тропинки. Так и лежал этот скаливший зубы голого черепа и щетинившийся рёбрами бывший кот. Он умер еще осенью, до того, как лёг снег.
Делать то, что ты не обязан, особенно чужую грязную работу (в данном случае — вечно пьяного одноглазого дворника по кличке Кутузов, который был на содержании Михайлова и наводил порядок вокруг важных мест с десятком таких же забулдыг), — западло. Не человеческий труп — и ладно. Нормальным считалось постоянно ощетиниваться и отбиваться от попыток навязать тебе дополнительные обязанности. «Нормальные» подростки сидели там же на пустыре, в спортивных костюмах и криво сидящих кепках, на корточках, с пивасом или самогоном и лузгали семечки, щерясь уже выбитыми зубами. Красномордые от выпитого и постоянного нахождения на солнце.
Младший, который часто срезал там дорогу, уже собирался взять лопатку и предать останки земле, но его опередили. Не зарыли, а растащили по косточкам, оставив только нижнюю челюсть. Видимо, собаки или крысы. Смысл рыть могилу, чтобы похоронить одну кость? Смешно. Тут люди-то на материке лежат без погребения, не то, что коты…
В городе было довольно много грызунов и чуть меньше охотившихся на них кошек. А вот собак было мало — они почти сразу попадали на разделочные доски. Если мусор и отходы рыбного производства будут дальше накапливаться, то у грызунов случится демографический взрыв, и Михайлову придётся отправить на субботник не только узбеков и работяг, но и людей Туза. Тогда и вонючий парк в порядок приведут. Только неизвестно, когда это случится.
«Ты искал цивилизацию? Вот она. Вместе с канализацией».
Когда-то он думал, что это тот город из сна, где башни стоят у воды. В котором они были с дедом и собакой-лайкой. Но нет. Тут деду бы не понравилось.
В книжке у деда были такие слова, которые Младший сначала не запомнил, а теперь они всплыли в его памяти. Мол, умные люди говорили, что вопрос цивилизации — это не вопрос морали. Это вопрос энергии. А ещё гигиены.
У Острова был худо-бедно работающий водопровод и система отведения стоков, хотя они постоянно требовали ремонта, и санитарное состояние обитаемой зоны оставляло желать лучшего. Нигде Младший не видел так много людей на крохотном пятачке и так много заселённых многоэтажных зданий. Но все коммуникации… даже его ума хватало, чтобы понимать: они в ужасном состоянии.
Энергия была. Электрическая. Почти во всех жилых домах. Правда, неделю назад электричество жителям отключили на целый день, и даже на опорном пункте гвардии лампы горели вполнакала. Видимо, были какие-то проблемы с сетями. Вряд ли на плавучей станции.
Но перебои с электричеством случались редко. Его хватало с избытком. Отсюда и море света на острове, которое видно издалека. Которое манит как магнит и злит чужаков.
Атомный ледокол «Князь Владимир» пришвартован у Северной пристани. Эта плавучая АЭС, стоящая у самого берега, её реактор, один из двух (второй, как говорили, не функционировал), давали энергию Острову. Ею магнаты пользовались совместно.
