Младший хотел быть в самой гуще, как тогда при штурме Санатория с заложниками (хотя от страха подрагивали колени), но Пустырник запретил ему лезть вперёд. Мол, ты теперь при штабе, там больше пользы принесёшь.
Сашка не хотел себе льстить: вряд ли его считают таким ценным, скорее, просто дядя Женя хочет его сберечь, выполняя какой-то долг перед Сашкиным отцом, погибшим вождём, с которым он так часто спорил и ругался до хрипоты.
Кроме парламентёра, потеряли ещё одного убитым — это был их сосед из Прокопы Лёва Зенков.
Младший вспомнил, как проходил мимо Лёвкиного дома и перебросился с ним парой фраз в тот день, когда закончилась их мирная жизнь в Прокопе, в день их отъезда. И вот теперь Зенков мертв — пуля из винтовки пробила ему живот, и он умер в мучениях. Сашка уже в который раз подумал, что страшна не сама смерть, а умирание.
Ещё четверо были тяжело ранены. А «лёгких» было не меньше десятка. И не только с пулевыми ранениями — гранаты гости из-за Урала тоже швыряли из окон. Поэтому имелись и контузии, и порезы осколками.
После победы пленных казнили — перекололи штыками и ножами.
«Сдались бы сразу, остались бы живы, — сказал им Пустырник. — А теперь извините».
Он кривил душой, скорее всего. Один чёрт бы перебили. Ну, что было с ними ещё делать? Отпустить, чтобы они добрались-таки до своих хозяев и предупредили их? Эскортировать под охраной в Кузнецово? И кто за ними там будет следить? Конечно, вырезать гораздо проще. Роль палачей исполнили братья Красновы. Из комнаты, куда согнали пленных, доносились звуки, как со скотобойни — вой, удары и крики, перемежавшиеся матюгами. Слушать это было тошно, и Пустырник вмешался, собственноручно пристрелив нескольких пленных, предельно экономя патроны. Стоя за дверью, Сашка прислушивался к тому, что творится у него в душе. Гнева, который он испытывал во время битвы в столице, сейчас не было в помине. Только усталость и отупение.
Что с ними происходит? В Заринске, когда выгоняли ордынцев и предателей, после кровавой мясорубки, казалось, что уж теперь-то всё закончится. Но этот ужас никак не заканчивался… И неизвестно, что будет дальше. Хотя тогда они расправлялись с вооружёнными врагами, незваными и причинившими много зла.
Парень подумал, что на него смотрели бы косо, узнав о его сомнениях. Хотя Саша хорошо понимал, кто для него свои, даже если они в чём-то неправы. Просто он не мог представить себя на месте Красновых. И за эту слабость ему было стыдно. И еще за мыслишку: «Они делают это не потому, что мстят, а потому, что теперь
Фигня. Не надо приписывать нормальным людям такие гадкие помыслы. Они просто через многое прошли. Его деду зрелище казни точно бы не понравилось. Но сам Сашка, выросший в чистилище, повзрослевший в аду, считал, что старый Данилов был в своей мягкотелости неправ. Парень думал, что уж сам-то не подвержен тому, что дед называл «интеллигентскими соплями». Младший не представлял себе, какая болезнь может так называться. В детстве думал, что речь идёт о какой-то особой простуде. Потом понял, что это метафора. И ему было даже обидно, когда оказалось, что он всё-таки к этому немного склонен. Иммунитет оказался неполный.
Сибиряки не собирались задерживаться, но Младшему всё-таки удалось посмотреть на супермаркет изнутри. Рекламный стенд в виде человеческого силуэта валялся у входа, краска вся слезла, но табличка в руках плоской фигуры ещё что-то обещала. Скидки? Карьерные перспективы? Парень попытался вспомнить, чего там было у них в прежней жизни... Но всё настолько выцвело, что ни слова не разобрать.
Он знал, что теперь их перспектива − драться насмерть в старых, давно не видевших людей развалинах, где обитали только призраки, да ещё временами — дикие звери. Или сдохнуть, или победить и увидеть следующий день, наполненный новыми испытаниями.
Всё свободное место в грузовиках «сахалинцев» было занято оружием… которое находилось в таком состоянии, что Пустырник с Каратистом заключили: почти всё оно стрелять никогда не смогло бы. И боеприпасов к нему не было. Судя по всему, в подвале здания находился временный склад, при котором дежурили человека два-три и куда свозились ценности. А остальные пермяки приехали забрать всё ценное для эвакуации на запад, в тыл. Это вооружение наверняка добыто из воинских частей в мёртвых городах, где оно лежало, открытое непогоде и коррозии, с самой Войны. Пулемёты, гранатомёты, миномёты.
Для чего эти «стволы» вообще везли? Думали, чтомеханики-оружейники сумеют их восстановить? На запчасти? Всё это уже роли не играло и значения не имело.
Что касается грузовиков «сахалинцев», мотор одного из них был неисправен. Младший особо не понял из разговоров взрослых, что там полетело — аккумулятор или карбюратор, но этим и была вызвана задержка.
А ещё у них были почти полные баки, но явно этого недостаточно для поездки за Уральские горы. Значит, в радиусе пары сотен километров у врагов могла быть база с хранилищем топлива.
