Он увидел на западе многоэтажные дома такого размера, какие до этого встречал только в Новосибирске. Все пятнадцать, а может, и двадцать этажей. Некоторые похожи на маленькие небоскрёбы. А один или два могли и до ста метров в высоту дотягивать. Вначале он принял их за небольшие горы из-за того, что фасады частично осыпались и форма стала неровной. Несколько зданий, лишившиеся крыш, выглядели как безголовые трупы с оголившимися рёбрами и внутренностями. Но другие стояли почти целые.
Только Новосибирск, который он видел издалека, когда ехали с «Йети», выглядел таким же огромным.
Забравшись на одно из зданий посреди застройки, он смог бы осмотреть если не весь город, то ближайшие... как их там? — микрорегионы, которые уходили вдаль параллельными и перпендикулярными улицами.
Но смысла в этом не было.
Младший понимал, что не стоит тратить на это время.
Шоссе огибало огромный мегаполис, но он пошёл напрямик, по самым широким улицам, которые переходили одна в другую и прорезали его насквозь. И хотя атлас дорог тут был бесполезен, парень держал направление по компасу на юго-запад. И у него была небольшая карта города из путеводителя, которая нашлась в торговом центре.
Как и повсюду в больших городах, ущелья разрушенных домов, укрытых снегом, слегка напоминали природный ландшафт. Было тихо. Никакой фауны, только уснувшая на зиму флора. Природа успела отвоевать всё пространство дворов и подбиралась к середине улиц. Сейчас деревья и кусты стояли голыми, лишь ветви елей укрывал снег, но летом тут всё будет утопать в зелени. Почему-то Саше её цвет представился ядовито-болотным.
Он шёл несколько часов… потом ещё несколько… и вот уже день начал клониться к вечеру. Темнело с каждым днём всё раньше, но удивляться этому было глупо.
Позади остался почти весь дневной переход, а вокруг по-прежнему ничего, кроме зданий. И тишина, в которой слышались только его собственные шаги и вой ветра. Потрескивание счётчика было единственным, что оживляло картину.
В рядах жилых домов выделялись здания торговых центров, или тех, что использовались под офисы (Саша не очень представлял, чем там занимались люди). Обуглившиеся панели, которыми они были обшиты, придавали им странный гротескный вид. Кое-где эти панели обвалились, с домов будто слезла кожа, и они выглядели ещё более убого, чем ровные корпуса заводов. Похоже, этот район сильно пострадал от пожаров. На многих зданиях отделка из пластика расплавилась и стекала застывшими ручьями.
Несколько раз он всё-таки заходил в подъезды и смотрел в бинокль из окон на площадках. В квартиры не заглядывал.
Разрушений становилось заметно больше, но эпицентра, каким его рисовали в учебниках, он так и не увидел. Возможно, взрыв произошёл высоко в небе.
«Вспомни, как давно это было. Никакой радиации от Августа тут не могло остаться. Вся распалась», — убеждал он себя. И шёл, не останавливаясь. Здесь нечего делать. Ни одной достопримечательности не запомнил, всё пропускал не через себя, а мимо. Разве что в одном месте увидел у воды лежащее на боку большое колесо обозрения, похожее на волчок. Вот оно запомнилось.
Следов упавшего метеорита или корабля пришельцев не попалось.
Младший подумал, что тут режиссер Ходорковский (или как его там: Ходоровский, Тодоровский?) мог бы своего «Сталкера» снимать. Впрочем, это скучное кино так и не осилил. Экшна мало. Хотя книжка ему нравилась.
Он пытался определить, откуда дует ветер, и выходило, что облака приносило с севера. Лицо Саша закрыл полностью, чтобы ни щёлочки не оставалось. Стёкла защитных очков обработал от запотевания, но они почему-то всё равно были довольно мутные. И поле зрения у него сузилось, хорошо он видел только то, что прямо по курсу. Наушники торчали в ушах, но вместо музыки в них шёл роковой отсчёт миллизивертов.
Ему казалось, что счётчик звучит чуть более громко и отрывисто.
«Нет. Когда кажется, крестятся».
Солнце скрылось за тучами. Стало прохладнее. Это хорошо.
Если снег превратится в слякоть, будет хуже, подумал одинокий путник. Тогда он весь покроется грязью. Но пока оттепелей не было. После каждого перехода в Поясе он решил мыть и обтирать костюм тряпкой и выбрасывать её. Может, толку от этого мало, но психологического комфорта добавляло.
Вода была критическим ресурсом. Понятно, что тут не стоит набирать её из любой речки. Колодцы есть не везде, в городах их найти трудно, как и колонки. Из кранов давно ничего не бежит. Разве что из водосточных труб и с крыш — после дождей.
Но иногда попадались источники — в частных домах колодцы всё-таки бывали. Он и раньше-то воду кипятил и наливал в пластиковую бутылку. А теперь решил ещё и отстаивать её, для чего носил две бутылки. Пробовал даже процеживать через фильтр, но не понравился привкус.
