Сашка поставил себе цель пройти город насквозь и остановиться на ночлег там, где железобетонные исполины будут не видны. Но его сил не хватило даже до южной окраины. Дошёл только до района, где все постройки выглядели старше. Когда совсем выбился из сил, нашёл трёхэтажку, каких много видел и в Прокопе, и в Киселёвке. Кирпичная, выкрашенная когда-то в жёлтый цвет коробка, без архитектурных излишеств. Штукатурка почти вся отвалилась, виднелись голые кирпичи, но местами чудом ещё держалась старая краска.
В первом же подъезде дверь в подвал оказалась открыта, и лестница, ведущая вниз, была с целыми ступенями. Проще бы, конечно, остановиться на первом этаже: выбирай любую квартиру. Но парень решил спуститься в подвал, откуда, скорее всего, тянуло сыростью (хотя в своём одеянии он не мог это почувствовать). Тёмный лаз вызывал ассоциации с фильмами ужасов.
Не уходя далеко в темноту, залез в ближайшую к лестнице клетушку, закрыл за собой дверь на велосипедный замок, который носил с собой. Тут было довольно просторно. И, похоже, давно никто не заходил. Старый хлам явно не тревожили с самой Войны.
Саша наощупь вытащил из кучи какой-то
«Ёлка очень кстати. Можно отпраздновать, хе-хе».
Только вот не надо вспоминать! Про все эти праздники в кругу семьи… Даже когда семья стала неполной, старшие пытались дать детям всё, что могли. Ёлку наряжали на каждый Новый год, готовили что-то вкусное, обменивались подарками… Эх.
Костёр жечь не стал. Кислорода мало.
Снял маску. Пусть запотевшее лицо с вмятинами вокруг носа отдохнет. Скоро там мозоли натрутся. Конечно, в подземельях есть риск задохнуться и без дыма. Из почвы может выделяться что угодно. Но всё равно казалось, что тут безопаснее, чем в квартире. Ну, кто сюда полезет его искать?
Выключил фонарик, и сразу увидел свет. Не свечение от радиации (чур!). В подвал откуда-то проникал слабый свет луны. Высоко под потолком он заметил крохотное зарешеченное отверстие, закрывавшее лаз или воздуховод. Кошка бы не пролезла. Но воздух через него проникал. Так даже лучше. В полной темноте было бы не по себе.
Счётчик, казалось, стрекотал здесь слабее, чем наверху. Можно чуть поспать. Но раздеваться, конечно, не стал.
Отдохнул всего часа четыре, разбудил его маленький механический будильник. В конкурсе на самый безумный выбор снаряжения Саша мог бы занять одно из мест в первой десятке. Он нашёл будильник в квартире ещё в Кургане, удивился исправности и с тех пор носил с собой. Полезная вещь, трезвонит противно, не проспишь. И судя по всему, вечная. Главное — не забывать заводить. Может, уже не одного хозяина пережил.
Выбрался из подвала затемно и продолжил путь на юго-запад, среди двухэтажных и одноэтажных домов, а потом складов и огромных массивов гаражей, некоторые из которых выглядели брошенными задолго до Войны. Наконец-то вышел из зловещего Челябинска на дорогу, которая называлась М-5 и вела в Уфу. По ней путник двинулся строго на запад.
Вот и остался позади суровый город, в котором с Сашкой ничего страшного не произошло. Он доказал себе, что смел… а может, безрассуден.
Хотя, если деревья могут тут расти… значит, не всё так плохо. С виду — те, которые хвойные, — выглядят совершенно нормально. Никаких пятен он больше не видел.
Немного напрягало отсутствие живности. Даже птичек. Хотя зимой их мало везде.
Александр шёл вдоль широкой реки, и спустя какое-то время снова оказался перед развилкой в виде двух пересекающихся восьмёрок.
Ему на запад. Вскоре опять попался переезд, но уже без глумливых подписей, а после — большая станция и много вагонов, среди которых больше всего было платформ и цистерн.
Младший в который раз подумал про старый мир. Про эти миллионы тонн сырья, которые или превращались на заводах в миллионы тонн товаров, попадающих потом на полки магазинов, или сгорали в топках электростанций, давая энергию, освещая дома и офисы. Чем занимались там люди? Какая пропасть между ним — диким аборигеном — и той жизнью!
Дальше шоссе шло по пустынной местности, только несколько раз виднелись вдали дачные посёлки. Он уже научился отличать их от деревень. Это были места, где люди раньше не жили постоянно, а только отдыхали. К одному из таких посёлков парень свернул.
Приходя в каждое новое укрытие, он соблюдал настоящий ритуал: снимал плащ и камуфляж, отряхивал, тщательно протирал их тряпкой ещё за порогом в определённом порядке. А после тряпку выкидывал, верхнюю одежду вешал в шкаф или в кладовку. Главное — защититься от пыли. В воздухе летают не радионуклиды, а пыль, к которой крепится всякая дрянь. Ещё опасны дождь, снег и испарения. Но не сам воздух, не его молекулы. От атмосферы прятаться бесполезно, баллона для дыхания у него нет. Вернее, он находил их несколько, даже на спину пытался пристроить, но все, разумеется, нерабочие, да и к его респиратору не подошли бы.
