Несмотря на то, что могильник в Озёрске должен был остаться на востоке, места тут выглядели гиблыми. Живности так и не появилось.
Данилов вспомнил про тот самый Перевал Дятлов. Люди в горах на Урале и до Войны пропадали. Хотя тут не горы, но кто знает. Маленькому Сашке когда-то представлялись страшные птицы, которые вили гнёзда на мёртвых деревьях, долбили людям черепа и выклёвывали мозг. Конечно, до того места далеко. Да и легенда это. Страшная сказка про экспедицию студентов задолго до Войны. Погибла вся группа. Нашли тела людей с застывшим выражением ужаса на лицах под коркой кровавого льда, раскинувших руки так, будто они пытались защититься от неведомой опасности. Но он видел много трупов в реальности. Поэтому не боялся сказок. Наверное.
Крыльцо, ведущее в подъезд, было раздолбленным, а может, потрескалось от времени. Рядом — бетонная осыпь, похожая на упавший балкон, который собрал по пути всех своих «собратьев», и эта куча обломков теперь лежала у дома.
Один из подъездов и вовсе частично обрушен, Младший выбрал тот, что был от него подальше и выглядел целым.
Квартира попалась однокомнатная. Непонятно, кто тут жил. Никаких личных вещей. Ни игрушек, ни фотографий. Только функциональные предметы. Похоже, квартира сдавалась по суткам. Про такое явление в прошлом Саша тоже знал.
Сбросил со спины рюкзак, сложил в угол остальную поклажу.
На улице не очень холодно. Ночью температура опустится, но не критично. Разбитые окна он заделал, оторвав от шкафов задние стенки — что-то, напомнившее ему плотный картон. ДВП, вспомнилась странная аббревиатура.
Внизу виднелись гаражи и детская площадка. Закрыв проёмы, он здесь будет незаметен.
Вместо кровати имелся диван, и Младший первым делом выкинул трухлявые подушки с него на площадку. Осталась нижняя часть, похожая на деревянный поддон, чистая и прочная. На ней он развернул свою подстилку, а поверх кинул спальный мешок.
Наломал дров из мебели. Несколько стульев из дерева нашлись в других квартирах. От горючей жидкости костёр вспыхнул быстро. Хотя нельзя себя баловать и часто пользоваться таким лёгким способом.
Минут через десять огонь уже горел ровно, и он перестал подкладывать дрова. Тепла костёр давал немного, больше треска, но комфорта добавлял. Лучше так, чем ничего. И дыма вроде бы совсем немного. А если что, можно отодвинуть «фанерку». Дым не будет виден издалека. Ветер сильный, по идее должен быстро уносить его. Да и не может такой костерок давать много дыма. А свет снаружи и вовсе не виден. Так Саше казалось.
В его планах было только слегка отдохнуть. Он планировал встать очень рано и со свежими силами пошагать дальше.
После прогулки по глубокому снегу ноги промокли. Данилов снял сапоги, вытряхнул снег, размотал мокрые портянки, повесил их сушиться на верёвке у огня (не слишком близко, чтобы не загорелись). Вытер ноги большой тряпкой, похожей на полотенце (это и было чьё-то банное полотенце), потом надел вместо портянок свои единственные целые шерстяные носки, к которым сильно привык. До утра всё должно высохнуть. Стирать было не в чем, но там, где вода подозрительная, и не стоит стирать. Наверное, у него поднялась температура — он ощущал лёгкий озноб.
Ноги ныли, но терпимо. Твёрдые наросты на ступнях не чувствовали боли. Как и на сердце. И оно, похоже, покрылось коркой. Растёр ноги, чтобы совсем не разболеться. Спирт внутрь принимать не стал, только заварил травяной отвар, когда закипела вода. Было довольно тепло. Уличный градусник, прикрученный к раме кухонного окна, показывал чуть ниже нуля «за бортом». А у него температура оказалась тридцать семь с половиной.
Чтобы не спариться, спального мешка вполне хватит. Теперь, хлебнув тягот пути, Сашка понимал, что в детстве имел то, чего не было у многих. Жил в комфорте и довольстве. Правда, это была не его заслуга, а простая удача. И хотя у них в посёлке никто не голодал и не ходил оборванный, но некоторые имели поменьше, чем их семья. Лодырей и дураков у них отродясь не было. Но в целом в Прокопе трудиться привыкли все, потому что на себя, без барина. Но в других краях, судя по рассказам, живут иначе. Кто-то вообще не имеет дома. А кто-то имеет, но сам себе не принадлежит, горбатится бесплатно на других. Тут хоть убейся — а всё равно нищим и голодным будешь. Поэтому и энтузиазма работать нет.
Ещё по пути сюда Саша заметил, что дверь в подвал не заперта. С трудом открыв разбухшую створку, заглянул. Сыро и затхло. Гулкое эхо. Скелет в углу. В чём-то вроде спецовки с надписью, буквы уже не разобрать. Штаны слегка истлели, а куртка — целёхонька. Синтетика. Но сам костяной человек уже распадался, крошился. Ну, да бог с ним. Крысы не живут в больших городах, где нет живых людей. Хотя есть другие звери. Если эти кости сохранились, значит, сюда никто не смог забраться.
А Младшего это соседство совсем не напрягало.
Он улёгся на диван и не заметил, как задремал. Спал чутко. Поэтому и проснулся без всякого будильника. Прошло всего часа два. Вот только он не мог понять, что его разбудило.
