– Пожалуйста. – Старушка протягивает новый восковой букетик.
Кажется, она не удивлена, кажется, для нее обычное дело втюхивать охапками свечи.
Значит, я права, укрепляется Вика в своих подозрениях о бракованных нитках с воском. Простая уловка, чтобы я купила еще.
Плевать.
Главное, чтобы помогло.
Вика возвращается в церковь, повторяет весь обряд с закрыванием глаз и загадыванием желания.
Поджигает.
Новая партия свечей также отказывается гореть.
– Да твою ж мать! Черт побери! – вырываются ругательства изо рта.
Вика виновато озирается. Может, никто не заметил?
Зря надеется.
Определенно, ее услышали все.
Она замечает силуэт свирепой старушки, проворно пробирающейся через все помещение прямиком к ней.
– Что случилось, деточка?
На удивление, старушка, кажется, не собирается прогонять сквернословку из церкви.
– Не горят! Смотрите!
Вика реагирует на движения рук старушки, означающие просьбу успокоиться, и переходит на шепот:
– Я купила. Вон сколько. Видите, двадцать с лишним? А они у вас тут не горят. Они фальшивые.
– Давай я помогу.
Старушка ловко подхватывает, наклоняет, подносит, зажигает и ставит свечу на подставку. Свеча мгновенно разгорается, огонек издевательски подрагивает на сквозняке.
Брови Вики приподнимаются.
– Я же делала абсолютно то же.
Старушка берет Вику за руку, как маленькую, и управляет ее движениями. Она подвигается ближе и подносит свечу к огню.
– Вот так, деточка, потом переверни. Вот. Молодец. Немного подогрей снизу и поставь.
Свеча в руке разгорается.
– Вот и все, – говорит старушка и отпускает руку Вики.
– Еще раз спасибо.
Вика не успевает договорить, как свеча в руке начинает искриться, словно бенгальский огонь, словно сварочный карандаш.
Резкая боль в пояснице заставляет выронить свечу. Ей кажется, словно сразу несколько острых ножей врезаются в ее живот.
Девушка корчится от боли.
Раздается хлопок, и все свечи в церкви одновременно гаснут. По храму проносятся изумленные вздохи.
– Проклятье! – ругается Вика.
Боль мгновенно проходит. Словно ничего и не болело.
Вика не дожидается, когда в церкви вновь зажгут свет. Она выбегает на улицу. Ноги сами несут ее как можно дальше от позолоченных куполов.
Она останавливается, только когда пробегает несколько кварталов. Отсюда ей не видна церковь.
В ее руке все еще пучок свечек.
На голове платок.
Вика выбрасывает церковные принадлежности в мусорку.
Ей страшно. Ей не спастись. Она плачет, не может остановиться. Она прикрывает ладонями рот, чтобы не закричать во весь голос.
Церковь ей не помощник.
– Никто тебе не поможет, – произносят губы мужским голосом.
Вика сжимает рот. Пальцы после свечей пахнут пчелиным воском, а слезы продолжают литься из глаз.
Старик возвращается домой.
У него, несмотря на почтенный возраст, уверенный шаг. Ровная осанка. Пронзительный взгляд.
Со стороны может показаться, что он уважаемый достойный человек. Ветеран, возможно, фронтовик. Такому хочется уступить место в трамвае или пропустить в очереди.
Старик разговаривает со своим сыном и по привычке присматривается к подозрительным прохожим. Он замечает все детали окружения. Своим прищуренным взглядом оценивает людей.
Девочка стоит у магазина и грызет леденец, ее неровно завязанные банты говорят о том, что прическу ей сделал отец.
– Тебе сегодня исполняется двадцать лет. И мне нужно тебе рассказать кое-что важное.
Старик поглаживает свои аккуратно подстриженные седые усы.
Он не поздравит сына с днем рождения. На это можно не надеяться. Он ни разу, начиная с самого рождения, не поздравил. Но он помнит, когда родился его сын, и для него это уже немало. Такие мелочи, как праздники и подарки, старика никогда не заботили.
Дворник закуривает, по его бледному лицу, синякам под глазами и сухому дерущему кашлю можно судить о том, что он серьезно болен и, скорее всего, причиной болезни являются папиросы. Позади прогуливается парочка с коляской. Девушка определенно злится на своего спутника, хоть и тщательно скрывает это.
– Запомни все, что я скажу.
Старик не станет учить жизни, не примется давать советы.
Нет.
Он давно бросил попытки воспитать своего бестолкового сына. Слишком большая разница в возрасте непреодолимой стеной стоит между родственниками.
Он хочет решить собственные задачи.
Но.
Старик не знает, с чего начать.
Из магазина выходит мужчина и зовет девочку с леденцом. Мимо проезжает двенадцатый по счету грузовик. За рулем сидит кудрявый водитель в поношенной кепке. По его лицу можно заключить, что водитель жизнерадостный и улыбчивый человек.
Навстречу движется компания молодых людей. Они о чем-то спорят, громко смеются. Девушки перебивают, стараются перекричать собеседников. Парни чрезмерно жестикулируют. Судя по интонациям, скорее всего, компания – студенты какого-то театрального училища. Они думают, что общаются, но на самом деле выпендриваются друг перед другом. И один из них, тот, что справа, определенно будущий преступник. Об этом никто из них, включая самого будущего преступника, не догадывается.
Старика не обманешь. Он за версту чует уголовника. Он видит людей насквозь.
Это новое дурацкое поколение.
