Сарай с покосившейся крышей внутри выглядит куда приятней. Ухоженный гараж. На стенах развешены инструменты, на полках порядок, убрано чище, чем в квартире проводника. Похоже, Амай любит технику, следит за своим стареньким железным конем.
Я смотрю на это жалкое подобие снегохода.
Желтый, корявый, с высоким в мелких царапинах стеклом и протертым сиденьем. Выглядит транспорт как заношенный башмак, шитый-перешитый, с проступающими со всех сторон следами нанесенного клея, древний, но начищенный до блеска.
– Оно ездит?
– Хах. Летает.
Амай выталкивает снегоход на улицу. Что-то подковыривает отверткой, что-то крутит, постукивает.
– Смотри.
Он дергает ручку стартера. Снегоход чихает, фыркает, но не заводится. Проводник опять дергает и опять. Не работает.
– Впечатляет.
– Не волнуйся, Боб, сейчас все починим, – говорит Амай и вертит в руках оторванную ручку с куском тросика.
Он откидывает сиденье, достает инструменты, а я с сожалением отмечаю, что наш поход, «экспедиция в поисках шамана», откладывается на неопределенный срок.
Амай кряхтит, откручивает болты, снимает крышку.
– Тут на пять минут работы. Тросик у меня есть запасной.
Амай выбрасывает старый, наматывает новый, что-то скручивает, что-то подцепливает. Пропускает петлю. И все это сопровождается его оптимистическими комментариями и покряхтыванием.
– Видишь, а это просовываем вот сюда. Р-раз. Понятно?
Я не отвечаю.
Скорее всего, он и не ждет, что я что-то отвечу.
Амай с головой погружен в процесс, увлеченно крутит-вертит и попутно объясняет мне всю технологию ремонта. Говорит, что натягивать пружину нужно против часовой стрелки.
– Один оборот полный, петля. Видишь?
Он укладывает, старается, но вся конструкция выскакивает, и ему приходится начинать сначала.
Мне неудобно, что стою в стороне и не знаю, чем помочь.
– А потом еще разок. Опа. И ничего сложного. Видал?
Он разговаривает скорее с собой, но я киваю и угукаю, мол, тоже участвую.
– Давай-давай. Пошла, моя хорошая.
Амай прикрепляет ручку и несколько раз проверяет.
– Готово.
Он прикручивает стартер на место. Вытирает руки об кафтан и обходит снегоход с обратной стороны.
– А если бы такое в дороге?
– Не волнуйся, Боб. У меня всегда с собой запасной тросик и фиксатор, – гордо говорит Амай. – Случись что, за минуту отремонтирую. Я этот аппарат знаю как свои пять пальцев.
Слабое утешение.
Не радует меня перспектива застрять посреди тундры в компании недоумка, да еще и в полной темноте.
Амай поднимает какой-то тумблер, что-то подкручивает.
– Сейчас попробуем.
Рывком дергает на себя ручку. Снегоход трещит, откашливается. Дергает еще и еще.
Раза с третьего удается завести чудо техники.
Треск мотора, шипение, писк. Шумно, аж уши закладывает.
– Вот и все, – перекрикивает двигатель Амай.
Он доволен. Теперь он окончательно проснулся, пришел в себя и готов к путешествию.
– Садись, Боб.
Выдвигаемся.
На горе, на скале шаманов меня ждут ответы.
Запрыгиваю на сиденье снегохода «Буран», и треск мотора уносит нас в снежную черную даль. В тундру.
В священные земли шамана.
– Пришел в себя?
Ученик лежит в темноте. Он слышит завывание ветра, потрескивание костра, голос наставника. Он проснулся, но не открывает глаза. Голова звенит, словно медный таз, в который уронили горсть стальных гаек.
– Вставай. Пора. Поднимайся. Нужно продолжить ритуал. Собирайся с силами и за дело.
Старик шепчет. Произносит слова медленно. Он знает, что его ученик вымотан и истощен.
– Дольше нельзя ждать.
– Наставник, что значат эти видения? – не открывая глаз, спрашивает ученик.
Его голос изменился. Из него пропали наивность, суета и волнение. Наверное, таким тоном на смертном одре произносят последнюю волю.
– Что я должен понять? И кто эта страдающая девушка? Почему она мне кажется знакомой?
Старик не отвечает.
– Почему огонь ведет меня сквозь проклятие черного шамана?
– Не могу тебе сказать. Я просто не знаю. Огонь рисует тебе то, что ты должен увидеть.
Учитель помогает парню подняться. Он держит ученика за плечи, смотрит в молодые, но не по возрасту мудрые голубые глаза.
– Не забывай. Слушай зов предков. Смотри, что показывают духи. Но. Но не забывай, кто ты есть. – Старик срывает амулет со своей шеи и протягивает ученику. – Помни, ты сам решаешь, кем стать. Человек не рождается плохим или хорошим. Слушай всех, но решай сам. Отыщи свой собственный голос. И что бы ты ни выбрал, знай, я всегда буду рядом.
– Спасибо.
Молодой шаман рассматривает украшение. Мешочек, перевязанный кожаным ремешком и украшенный мелкими рыбьими костями. Повязывает на запястье амулет и, пошатываясь, возвращается к костру.
С приближением к огню силы возвращаются. С каждым шагом энергия мощным потоком вливается в тело шамана. Плечи расправляются. Голова приподнимается. Глаза блестят. Движения становятся уверенными и грациозными.
– Черный рассвет грядет, – кричит кто-то из толпы.
– Черный рассвет, – повторяют собравшиеся и пропускают голубоглазого внутрь своего круга.
