У Малькольма было странное ощущение, будто рядом какое-то зловонное болото и оно хочет его засосать. После того дня у мага стал пропадать сон, появлялись странные видения, природу которых он не мог понять даже из астрала, – это были будто проблески будущего. Когда на следующий день чародей пришел в Императорский дворец, ему привиделось, будто ступени парадного зала залиты кровью. Через миг – наваждение исчезло, но Малькольм не мог им пренебречь – он в тот же день велел ученикам со всей страны собраться в недостроенном храме сумрака и ждать здесь его решения. Маг чувствовал, что ему понадобится поддержка. Десмос Миридий тоже вдвое увеличил патрули на улицах Ангкора и впятеро охрану Императорского дворца. Но все это не могло изменить того факта, что демон Аш уже давно был в городе.
Состоящий их пепла, он был принесен сюда по кускам порывами западного ветра и теперь ждал сигнала своего хозяина, время от времени летая над городом, клубясь у костров, что ночью жгли стражники.
На следующий день первый советник регента Пол Вернон в «просторном» ящике для товаров, с деньгами и копией кристалла, взятой у Малькольма, тайно отправился в хордский порт Мохатур-Айдан и через неделю прибыл туда.
У Вернона был план – встретиться в Эрафии с верным Малькольму человеком и прорваться на самый верх, чтобы через короля Эдрика найти связи с истинными магами Севера. Пол Вернон отправился в далекое, долгое, рискованное путешествие совершенно не зная, чем оно может кончиться. У советника были и собственные мечты. При ведении переговоров Вернон хотел помянуть истинную веру Велеса, заручиться поддержкой белых, чтобы в дальнейшем избавиться от регента Куруша и его двора. Если этот кристалл принесет арагонцам победу в войне, то ему, не рожденному в стране морских торговцев, достанется власть над всей Карнской империей.
Так думал Пол Вернон, когда верхом на верблюде, в одеждах купца, брел в караване через пустыню бегущих песков. Его путь из Хордскго порта лежал на северо-запад, к столице охваченного войной Кревланда городу Боосс. Он и не подозревал, что вовремя покинул куда более опасное в эти дни место.
Земли нойонов, цитадель Агону. 8-й путь Лун, 989 год н. э.
Несколько десятков зомби и личей столпились на мосту, протянувшемуся от центрального замка Агону к одной из башен. По цепочке они передавали друг другу крупные черные камни, исписанные желтыми, багровыми и голубыми рунами. Их укладывали на площадке, что ободом обтекала башню на высоте добрых трехсот футов. Вход внутрь для простой нежити был немыслим. Они служили Вокиалу, а хозяин башни хотя и был его союзником, но внутрь никого не допускал. В его отсутствие никто – даже верные моргулы, не заходил внутрь. У командовавших личей возникла проблема, они не могли закончить конструкцию, не попав в башню. И хотя они старались поспеть до Совета темных владык, все равно – не смогли уложиться. Хозяина башни не было, уже все прочие истинные были здесь, а он всё запаздывал. Затуманенное мглистое небо не предсказывало удачи, но именно этим утром она улыбнулась незадачливым строителям.
Старшие личи увидели фигуру в белом доспехе, следующую сюда с посадочного монолита. Рядом с куполом дворца Совета совсем недавно приземлился прибывший с запада Дракон-дух.
Ещё поднимаясь на колоннадный мост, Моандор заметил там толчею. Его кольнула странная мысль о покушении, но нет – тут не было даже моргулов, а обычные личи и скелеты в любом числе ничего не могли ему сделать. Может, я слишком подозрителен? – задавался вопросом нойон. Хозяин Колдсоула ненавидел эти моменты, когда все готово, а необходимо ждать. Тогда начинали появляться совершенно неожиданные и глупые мысли, а больше всего Моандор ценил в людях ум и то, что они называли пороками. Ведь именно знание и умение манипулировать пороками других было по сути второй магией. Нойон шел по мосту, личи и скелеты расходились в стороны, командиры сотен почетно склонились перед самым входом, где около створчатых врат стояли рыцари смерти. Они отступили, отдали честь, вскинув руки в нойонском приветствии и грозно пристукнув о двери рукоятями острых глеф.
– Смерть путь к жизни, – ответил Моандор и прошел в башню.
Уже поднявшись в зал размышлений, он осмотрел окрестности сквозь прозрачные окна горного хрусталя. Нойон не любил вставки из магии воздуха, от них веяло неуверенностью, к тому же они бесцельно пожирали энергию концентраторов. Моандор очень любил стекло.
