– Говорят, Тан Тон его тоже выбросил, и что, это сильно ему помогло, Миридий? – ответил вопросом регент. – Пока шар здесь, думаю, нойоны не нападут хотя бы какое-то время. А потом Арагон сделает за нас всю грязную работу. А плоды с этого черного дерева, золотые плоды, снимем мы, а не их эрафийская и авлийская челядь!
На этой патетической ноте регент прекратил совещание. Вернон, Сатибарзан и Десмос ушли, наемник доказывал Вернону, что народ недоволен не только союзом с нойонами, но и хамскими действиями родственников регента, но его никто не слушал.
– Малькольм, подожди меня в коридоре. Я оденусь, и отправимся смотреть маяк!
– Как вам будет угодно, регент, – ответил маг и вышел, оставив Куруша лежать на бархатном кресле и жевать сухофрукт.
Минут десять подоспевшие слуги переодевали регента, и Малькольм – высший маг, прежде на равных ведший дела с Нагашем, Вокиалом, Моандором, повелителями Зейлота, теперь был вынужден ждать, пока на сухую старую ногу правителя Карна натянут башмаки нужного цвета.
Какая мразь кругом, взял бы гладиус да порубил всех, мелькнула у мага дикая мысль, но он оставил её. Нет, пока они ему нужны, все нужны. А Десмос, возможно, вообще хороший человек. Вдруг громкий детский смех наполнил коридор. Несколько полуголых детей, среди них девочка в позолоченной накидке, бежали мимо, а за ними гнались толстые неуклюжие сиделки, из числа приставленных к принцессе слуг.
Девочка в золотых одеждах остановилась у ворот покоев Вернона, где регент соизволил приступить к переодеванию, выгнав хозяина.
– Дядя Малькольм, – спросила девочка.
– Да, – опустился перед ней на колени могучий чародей. Тетки замерли в отдалении, не решаясь подойти к известному на весь город колдуну.
– А мы сегодня в мельницу играли, я и мои друзья построили мельницу с водой в бассейне с золотыми рыбками!
– Молодцы, – похвалил принцессу маг. Он показал девочке пустую ладонь, потом сжал ее в кулак, а потом во вновь раскрытой руке уже был прекрасный цветок лилии. Точно такой, какие росли у пруда, где играла с друзьями Нджай Ярмина.
Девочка захлопала в ладоши и засмеялась.
– Ещё!
– Нельзя!
– Почему? – Принцесса нахмурилась, будто цветок увял.
– Потому что, если творить чудеса постоянно, – Малькольм тяжело вздохнул, – они перестанут быть чудесами.
Принцесса на миг замолчала.
– Вы знаете, мой регент, тот дядька в красной тоге, что правит всеми от моего имени, – девочка лукаво покосилась на дверь за спиной мага, – он такой смешной! Хотите тайну?
– Да, моя юная повелительница!
– Он по ночам приходит ко мне в спальню и смотрит на меня, долго-долго, пока я не усну. Он не знает, что я его вижу. Слуги рано кладут меня спать. Гасят свечи и закрывают окна тяжелыми портьерами. Вот когда темно, он приходит и смотрит на меня. Сегодня ночью я подложила на это место банановую кожуру. Он не заметил и так плюхнулся, если бы вы видели, я чуть не умерла от смеха.
– Неужели?! – Ярмина от всей души рассмеялась, но магу было совсем не смешно. – Ну ладно, беги к своим друзьям, если что-то будет тебя пугать, просто громко позови меня, и я услышу.
– Спасибо, дядя Малькольм. – И юная принцесса с цветком в руке побежала к ждущим её в конце коридора детям, которые были рады, что им все-таки удалось сбежать от надоевших нянек.
Да куда он провалился, злился маг. Он уже хотел мысленно заглянуть за дверь, как услышал оттуда затухающий женский стон, потом более громкий и все стихло. Через пару минут показался разодетый Куруш. Он вытирал влажные руки бледно-розовым шелковым платком.
– Какие рабыни невкусные. Весь день все не так! – бросил регент Малькольму и по дороге швырнул смятый платок в руки склонившегося в три погибели гуркха.
Через час паланкин с лордом Курушем опустили около маяка, и они прошли в башню. Была уже почти ночь. Малькольм показал регенту голографическую систему снижения.
– Что это мигает и двигается с запада? – деловито спросил он.
– Это пепел. Нойоны закрывают небо над собой пеплом и наделяют его магическими свойствами, чтобы глаза Арагона слепли, попадая в него. Но ветер с океана им не остановить, и ошметки этих облаков иногда долетают сюда. Ангкора они не достигают, рассеиваются над заливом.
– Да, спасибо, что прояснили. Их чары не так уж сильны, верно?
– Пока не родился всесильный, – усмехнулся Малькольм.
– Что же, – хлопнул себя по коленке Куруш, – мне ещё надо вернуться во дворец, важные дела, так что поджигайте сами, я снизу посмотрю, – приказал он гуркхам и вышел.
В ту ночь новый маяк первый раз на тридцать миль вокруг осветил окрестности Ангкора.
– Хоть что-то он строит и для людей! – говорили жители о Куруше. Люди выходили на улицы и подолгу не ложились спать.
