Малькольм согнулся в коленях и отпрыгнул назад. Нагаш чуть не упал, пошатнулся, рубанул со всего маху, но лишь рассек мраморный пол обеденного зала. Маг сумрака вновь скрестил с ним меч и ударил падавшего нойона ногой в бок. Нагаш отлетел в сторону, задев несколько столов. Привстал, но Малькольм был уже здесь. Он отвел мечом могильный клинок в сторону и ударил противника ногой в грудь. Тот поднялся, но зависший в воздухе Малькольм ещё раз в прыжке ударил нойона в голову, добавив разящую желтую молнию. Огонь опалил плащ и доспехи бессмертного, пошел едкий дым.
Нагаш отлетел назад через ползала и врезался в стол с возвышавшейся грудой посуды. Та с грохотом рассыпалась по всему полу. На ходу, с хрустом давя тарелки, Малькольм подлетел к нойону так близко, как только мог. Нагаш чуть отклонил голову, и гладиус не отсек её с плеч, а лишь срубил один из амальгановых рогов, залив шлем расплавленными ошметками. Маг замахнулся вновь, но второй попытки Нагаш ему не дал. Руки нойона беспрестанно извергали белые цепные молнии, они уперлись в грудь Малькольму, и сумеречного, в дымящейся от натуги кирасе, отбросило к ведущей на второй этаж лестнице. Нагаш вскочил и, гремя по усыпанному черепками полу, метнулся к противнику. Их мечи вновь сошлись, провернулись, прожигая пол, и снова сошлись.
– Ты хороший воин, но ты не мудр, – услышал в астрале далекий, треснувший голос Малькольм. В тот миг он вспомнил голос своего отца. Нет, это не отец из мира ушедших душ. Это он, воин великой тьмы, это он обращался ко мне, понял чародей.
– Хочешь говорить – давай! – крикнул в астрал Малькольм, отводя очередной о выпад, снесший часть красивых резных перил лестницы.
– Предыдущий маг сумрака, с которым я дрался, был недостоин моего внимания!
Они вновь обменялись выпадами, нойон теснил Малькольма вверх по лестнице, тот уже не мог найти бреши в его обороне.
– Достоин ли ты того, чтобы говорить? – раздался голос, полный подавленной ярости.
Малькольм подумал, что только сейчас понял технику его боя, которую не опознал за годы работы послом в Агону, когда не раз в тренировочных боях сходился с Нагашем. Нойон собирал ярость к врагу в какие-то сгустки, которые потом волной обрушивал на противника. Как будто это была черная сила его эмоций, помноженная на возникавший у жертвы страх. Что же, моего страха ты не дождешься! Отступая под градом ударов, маг вспомнил о Нджай Ярмине, и его сердце сжалось.
Принцесса в компании одной из нянек и стражи сидела на лавке красного дерева в подвале Императорского дворца и, прикрыв рот ладошкой, смотрела в пол. Она не понимала, что происходит. Её вечно надоедавшие тетки-смотрительницы были взашей изгнаны стражей. Затем появился лорд-регент и просил идти в подвал, указав, что дворец атакуют мятежники. Какие мятежники и откуда им взяться в центре города, юная принцесса понять не могла. Когда её вели сюда, девочка слышала вокруг самые разные кривотолки – и во всех звучало слово «нежить».
– А что такое нежить? – спросила принцесса у няньки. Та заохала, запричитала и сказала, что объяснит в другой раз.
По витой лестнице кто-то шел. Слышались шаги десятка людей, и вскоре в сопровождения телохранителей показался Куруш.
– Открывайте! – велел регент страже, даже не взглянув на принцессу.
Солдаты навалились на часть барельефа с бившим из стены фонтанчиком, но ничего не произошло.
– Там засов! Сейчас, где-то тут, да! – Куруш оперся на закрепленный в стене щит и вдавил его внутрь. В глубине что-то звякнуло, ухнуло, будто по камням скатили тяжелую наковальню. Стража вновь навалилась на указанный Курушем участок, подле питьевого фонтана, и тот резко, а потом все плавнее ушел вовнутрь, оказавшись дверью, декоративно обложенной старым, зеленоватым от времени камнем.
– Ваше высочество, – склонился над Нджай Ярминой регент, – мы должны покинуть дворец, оставаться тут больше небезопасно!
– Лорд-регент, – задрав нос, спросила девочка, – объясните, кто напал на дворец! Все говорят о какой-то нежити!
– Там темно, сэр! Свет не проходит! Видно, колодцы давно забились, тут лет десять никто не ходил! – наперебой кричали солдаты.
– Возьмите факелы! – бросил Куруш, указав на вязанку, принесенную своими телохранителями, потом вновь обернулся к принцессе и присел на корточки.
– Злые люди, милая! На дворец напали злые люди, – он погладил её по волосам, – выше нос, принцесса, с тобой народ, что так любит тебя и память твоего отца.
– Скажи Сатибарзану, чтобы он отрубил голову их главарю, – сказала Нджай Ярмина и, вскочив на ноги, побежала ко входу в подземный коридор.
– Обязательно скажу, о мудрейшая из правительниц! – Куруш держал себя в руках. Страх от этих людей не должен был передаться девочке. Ни у кого не должно возникнуть мысли, что он прячется за спиной ребенка.
Стражники зажгли факелы, и отблеск пламени озарил подземелье. Принцесса, стоявшая ближе всех к входу, вдруг громко вскрикнула:
– Там тень!
