Обессмерченные исступленно вопили: «Слава Хаиду, слава императору!» Они бы смешались в единое море и расстроили порядок вокруг холма. Но по заранее установленной Нагашем договоренности, этот момент и правда стал началом похода. Командиры отрядов: от мелких когорт до огромных легионов кричали на своих подчиненных, призывали к порядку, им на помощь спешила немногочисленная, но всегда верная нежить.
На краях построения то и дело опускались костяные драконы. Набирая группы в пятьдесят-семьдесят воинов, они, спешно махая крыльями, скрывались за первой грядой Пепельных гор. Затем первый легион обессмерченных, более-менее приведенный в порядок от экстаза после речи Моандора, твердо начал марш в сторону центрального перевала к западу от пика Арайан-Дол. По краям построения, с грохотом волоча зеркальную броню, двигались драконовы големы. На каждого из монстров приходилось по пять вампиров своеобразного экипажа.
Под порывом ветра плащ обвил тело Моандора, но тот, не закрываясь, обернулся лицом к потоку. Его лицо светилось уверенностью.
– Ты чувствовала ауру? – спросил он у Тамикзаллы.
– Нет! – мотнула колдунья черными прядями.
– А ты?
– Нет! – гордо качнул головой Дракис.
– Именно. Её не было, я не творил чар, – усмехнулся Моандор. Слишком стал задираться, подумал он о моргуле. Видит, что я всюду его с истинными таскаю, но это и хорошо, таким он мне и нужен.
Втроем они взошли на дракона, тот поднялся в воздух, двое других остались на том же холме. Пролетев всего полмили, они прибыли туда, где их ждали остальные нойоны. Пройдя к семи креслам, Моандор сделал пасс рукой, и Дракис, потупив взор, встал в ряд с рыцарями смерти, несущими не дремлющую стражу по периметру возвышения. Дальнейший путь ему был закрыт.
Нойоны вскинули руки.
– Смерть – путь к жизни!
– Смерть – путь к жизни! – ответил глава Темного круга. Нагаш произнес три слова заклятия, и голубой купол, прозрачный изнутри, зеркальный снаружи, закрыл истинных от внешнего мира. Будто вырезав их собрание из реальности и из астрала. Дракису оставалось лишь разглядывать в тончайшей преграде свое отражение.
Наконец, видя бесплодность попыток оказаться подле учителя, моргул отвернулся и теперь лишь безмолвно провожал взглядом двинувшиеся в поход части армии мертвых.
– Мой сегодняшний рассказ важен как никакой прежде. Потому я прибег к дополнительной защите, – взмахнул рукой Нагаш.
Остальные нойоны только рассаживались, место справа от Моандора заняла Видомина, место слева пустовало.
– Здесь, под открытым небом, мы больше защищены, чем под сводами Агону, и вот что я хотел вам представить. – Нойон взял горсть песка и высыпал перед собой, почти под ноги сидевшим.
На деле эта пыль была смесью стааха, она поднялась от земли, образовав объемную, фантастическую по реалистичности картину мира. Не просто холодную прозрачную голограмму: тут шумели леса в Авлии, сияли зеленью саванны Фолии и Таталии, несли свои воды к морю Прада и Меропонт. Яркими золотистыми фигурками титанов были отображены войска Арагона. Серебристыми драконовыми големами – отряды нойонов. Города, армии прочих народов, уйма деталей, ничто не укрылось от взора Темного круга. На юге Эрафии под землей были видны пульсирующие багровые точки и такого же цвета сферические поверхности вокруг них, которые то явственно проступали, то терялись в переливах этой прекрасной карты.
За спиной Нагаша реальные отряды живыми реками уходили на север в горы. Яркими болидами чертили небо драконы-духи.
– Сначала я хочу показать, какими силами мы располагаем.
Видомина надменно запрокинула голову и переглядывалась с Пти. Можно было подумать, что всю эту мощь вручали сейчас ей. Конечно, эти взгляды не укрылись от Моандора. Только он и Нагаш были без браслетов. Нагаш рассказывал о войне, обращаясь к магии, главу Совета защищала мощь Полиарха.
– Здесь на равнине Ато-Моргула и в пяти других сборных пунктах вдоль границы хребта мы собрали почти миллион солдат легкого класса. Половина из них это обессмерченные. Наша надежда на хранилища, оставленные со времен третьей войны не оправдались. Холод и сила воды оказались разрушительнее гнева Арагона. Не более ста пятидесяти тысяч личей и скелетов удалось поднять мне. То, что мы нашли, были уже не воины, а ни на что не годный мусор.
По мановению руки Нагаша активировалась голограмма картинки, где колонны ободранных, гнилых скелетов, сильно редеющие на солнце, брели по Фолийской саванне.
– Тамикзалла может подтвердить, эти боевые единицы были годны только в утилизацию. Тратить на них силу концентраторов, да ещё и при наступлении, не имело никакого смысла. Их оружие, которое в хранилищах пострадало меньше, пошло на пользу созданию новой армии, армии обессмерченных.
