Многие интересовались судьбой Валтары. Нагаш заверил, что столицу Арагона разрушать не планируется, и Нимбус получит все обещанные на Совете трофеи. Вокиал, мастер городов, чувствовал себя несколько обделенным и насупился.
– Итак, через сорок-пятьдесят дней с сегодняшнего момента Белый круг перестанет существовать! – торжественно закончил речь Нагаш.
Они ещё некоторое время обсуждали детали будущего сражения, свои роли. Потом скрывавший их купол исчез, а к холму, один за другим, стали опускаться драконы-духи. Рядом гарцевал Сатай, из-под его копыт шел дым. Дракис, стоявший за внешним оцеплением, загляделся на коня Нагаша. Если бы я был ему равен, то завел бы такого же. Сатай – какой он верный, преданный, какой красивый! Дракис восхищался нойоном-воином почти так же, как и своим учителем.
– То, что говорили о правителях стран юга, прискорбно, – заметила Видомина, подойдя ближе к Моандору, когда они шли к месту посадки драконов-духов.
– Я могла бы взять на себя роль проводника в Таталии, Их консулы не надежны, а должны держать на границе две мощные армии. Их нужно контролировать. Да и Нимбус…
– Хорошо, пусть так и будет, – кивнул Моандор, – там раньше был верный мне человек, но сейчас у него иное задание. Займись консулами, но учти, строительство я буду контролировать сам.
– Благодарю вас, – поклонилась Видомина и передумала говорить о трофейном доспехе, который постыдно носить предводителю бессмертных. Вдруг Моандор сам поднял эту тему.
– В Терминасе мне сейчас готовят совершенно новый доспех, этот почти идеален и романтичен своим трофейным происхожением от первой битвы с Белыми, но нарушает традицию. Раз так поступали Сандро и Стигиус – я согласился. Доспех Эй-Джей-Дая останется трофеем, как меч света – которым никто не может воспользоваться почти тысячу лет, я до сих пор поражаюсь, что доспех принял меня и прослужил так долго.
– Я восхищаюсь вашей верностью уставу, – осклабилась Видомина.
Когда все истинные нойоны, включая императора, покинули холм, среди кресел остался только Нагаш. Он развернулся, подошел к краю, смотрел на север. Фиолетовый плащ развевался у него за спиной.
Весь этот край долины был в пыли, то тут, то там небо прочерчивали серебристые блики драконьих тел. Огромная мощь, самая сильная армия за все времена. У нас никогда не было таких шансов на успех, думал он, казалось, динамика движущейся армады придавала сил жестокому воину.
В то же время со стены Ато-Моргула к нему двигалась маленькая точечка, незаметная в грозной мешанине. Нойон ждал этого. Моргул Саллек, окруженный дымом, возник перед ним и, поклонившись, подошел к хозяину.
– Повелитель, нойон Пти взял
– Ты отлично поработал, Саллек!
– Как и вы, мастер!
Нагаш хотел улыбнуться, но только закашлялся. Последнее столкновение в Карне серьезно подорвало его силы, а на лице до сих пор оставались следы амальганового расплава, руки и ноги то и дело сводило странными судорогами.
Оказавшись в седле Сатая, нойон отправился на север. Туда, куда с мерным рокотом утекали тысячи и тысячи его воинов. Черная летучая мышь крошечным комочком скрылась в складках его плаща.
Граница Эрафии и Таталии, заброшенный аванпост Серая Башня. 9-й путь Лун, 989 год н. э.
Лазарен открыл глаза, перед ним громоздился какой-то холм, коричневый и волосатый. Потом вернулся слух. Астрала не ощущалось. Браслеты на руках, вспомнил разведчик, попробовал пошевелить пальцами. Встать пока не удавалось. Тут же его окутал запах горящего леса и вонь. Холм перед ним оказался крупом лошади. Сорванное седло лежало рядом в куче камней, расщепленных сосновых стволов и веток. Опираясь на тушу, Лазарен все же смог подняться и, перевалившись через неё, сесть. В теле животного мягко и упруго двигались ребра. Слышалось жужжание. Осмотревшись, он увидел, что голову и шею лошади оторвало – там было сплошное кровавое месиво, покрытое слоем пыли. Над тушей вился рой крупных зеленых мух.
Мысли путались, переговоры с Шивой, нападение… С трудом к нему возвращалась память. Разведчик пощупал ногу-протез, тот держался крепко. Эльфы молодцы, вот это вещь, не то что наши деревяшки.
Шива, где она? Усталый расплывчатый взгляд. Стена аванпоста была единственной более-менее целой постройкой. На месте старой башни дымилась груда камней и щебня. Торчали уродливые куски деревянных перекрытий. Лазарен заметил несколько тел. Они были неподвижны. Когда же разведчик смог встать и, ковыляя, подобраться к стене, он увидел огромные ямы – места попадания огня драконов-духов. Даже земля, почва под слоем брусчатки запеклась тут в какую-то застывшую расплавленную массу. От тех, кто попал под такой удар, не осталось и следа, понял Лазарен.
