Глупышка. Она думает, что эта женщина вызовет у меня чувство самобичевания и вины, которая будет преследовать до конца жизни. Неееет. Я ловил истинное удовольствие от того, что передо мной, наконец-то, сидела пойманная крыса. Вот так, наверное, выглядит ад. Ликование от достигнутой цели и отвращение от того, что подобные ситуации вообще возможны.
– Все хорошо, Кэт. Если для тебя это слишком, лучше уйди. Дальше, не думаю, что будет проще, – я не спешил вытаскивать нож из руки матери. За несколько секунд лицо женщины стало белым, как накрахмаленные простыни, на которых приходилось валяться в военном госпитале.
– Я останусь. Пока, – тихо прошептала девушка.
– Может, вы обсудите это потом, – мама тяжело дышала и, то и дело, поглядывала на рану.
– Что и кому ты подсыпала? – я вернулся к допросу. У нас слишком мало времени, чтобы тратить его на пустую болтовню. В этом мать права.
– Смешной ты, думаешь, все так просто, – женщина попыталась улыбнуться. Я был в бешенстве, поэтому без единого сожаления слегка повернул нож в руке мамы, от чего та завыла, как раненый волк. – Сволочь, – здоровой рукой она потянулась к той, что истекала кровью на холодном полу.
– Пока я еще даже не подошел к границе поступков, когда меня можно было бы назвать сволочью, – спокойно ответил я. – Мне повторить вопрос? Но учти, если мне придется повторять вопрос еще раз, не получив ответа, я обязательно посмотрю, как выглядит твоя рука без одного из пальцев.
Мама смотрела в мои глаза, понимая, что я не шучу. На секунду мне показалось, что в ее взгляде промелькнуло сожаление, но оно быстро затухло за злостью.
– Что-то твой папа не особо справился с твоим воспитанием, – грудь женщины нервно вздымалась, на лбу выступили капельки холодного пота. – Только вам троим. Точнее, четверым, но девчонка уже мертва.
– Что ты сыпала? – я сделал легкое движение ножом, заставляя мать страдать от дикого приступа боли. Кэтрин, наблюдавшая за пытками, вцепилась в металлические прутья, от чего ее пальцы стали настолько белыми, что, казалось, отнимутся из-за недостатка крови.
– Вам – ничего такого, за что можно было бы так со мной поступать, – женщина кивнула в сторону своей руки. – Обычный стимулятор, позволяющий, между прочим, держать себя в руках. Тебе, видимо, не мешало бы увеличить дозировку. Что-то ты совсем нервный стал, – мама попыталась улыбнуться.
– Дальше, – пропустил мимо ушей попытку сыграть на моих нервах. – Продолжай, – я пошевелил нож, получив новую порцию шипения со стороны мамы.
– Этот психотроп помогает тебе не сойти с ума, – мама делала паузы в своем рассказе. – И твоим друзьям. Не хотелось, чтобы ты тут один справлялся со всем.
– Сама доброта, – послышалось из-за спины. Даже Кэтрин вся эта информация казалось чем-то крайне сумасшедшим.
– Конечно, – мама наигранно улыбнулась девушке.
– Как ты умудрялась оставаться незамеченной и втюхивать нам эту дрянь? – я с ужасом ожидал ответа, надеясь, что здесь мама действовала одна. Серж заверил меня, что сообщника у нее нет, но теперь уже ни в чем нельзя быть уверенным.
– Ария, – как издевательство прозвучал ее ответ. Сволочь. Она еще смеет шутить таким образом, я сильнее прокрутил нож, чтобы боль пронзила каждую клеточку тела матери.
– Врешь, – мое шипение потерялось в криках женщины, которая несколько десятков лет назад варила мне овсянку на завтрак.
– Нееет, – мама не могла больше сдерживать слезы. Боль разъедала ее изнутри, вытравливая наружу панику и ужас. – Я говорю правду. Убедить ее помочь мне стало лучшей идеей, поверь, – женщина закашлялась.
– Ария никогда бы не пошла на подобное, – она врала. Не может быть. Ария – это чистейшей души человек, который жил только мыслями о своем сыне и муже. Она тщательно скрывала свою профессию, не позволяя переживать за себя. В то время как сама отдавала заботе о них всю душу и сердце.
– Она не со зла, – капелька пота стекла матери прямо в рот, но та этого даже не заметила. Слишком острой была боль, которую игнорировать не смог бы даже самый здоровый мужик.
– Что это значит? – черт, как я мог не заметить происходящего. Урод. Я покрывал себя бесконечными проклятиями и ругательствами, понимая, что изменить все равно ничего уже не смогу. Проморгал. Все находилось у меня под носом, но я не удосужился разобраться.
– Она еще с первого дня переживала из-за гибели сына, – мама подняла на меня глаза, во второй раз в них пробежало чувство похожее на нежность и сожаление. – Втереться к ней в доверие оказалось настолько просто, что я даже сама не ожидала этого.
– Как ты подсадила ее на таблетки… как они называются правильно? – я повернулся к Кэтрин, чтобы она помогла мне с этим моментом.
– Я понимаю, о чем ты, – опередила Кэтрин мама. – Чтобы Ария не боялась меня, мне пришлось притворяться врачом. Первое время это сделать можно было даже тому, кто вообще не имеет никакого отношения к медицине.
– У тебя были ключи доступа к медикаментам? – ответ на этот вопрос я знал и без нее. Но мне нужно все было услышать именно от мамы.