– Почему она все еще дышит? – Герд сжал руки в кулаки, заставляя свои пальцы побелеть настолько, что, казалось, кровь уже никогда не сможет вернуться в них.
– Потому что она еще нужна, – не скрывая ответил я. – Поверь, я бы первым выбросил ее наружу, не думая о том, мать она или еще кто-то. Моя мама умерла много лет назад, оставив меня с отцом. Эта женщина – чужой человек, крыса. Но она пока нужна.
– Марвик…, – Серж сидел такой же потрясенный, но старался держать себя в руках. – Назови, пожалуйста, хотя бы одну причину, оправдывающую твой поступок. Если ты добыл информацию…
– Не добыл, – резко оборвал я мужчину. – Только частично. Но этого хватило, чтобы понять, что все живущие здесь только часть одного большого плана. Как и взрыв, который прогремел два года назад.
– Что ты имеешь ввиду? – на лицах парней появилось еще большее напряжение.
– Я пока и сам не разобрался, но, поверьте, сейчас моя… пленница должна оставаться в живых. К тому же она пойдет с нами.
– Что?
– Ты совсем разум потерял?
– У тебя точно все в порядке с головой? Уверен, что эти психотропы не выжгли твою последнюю извилину?
Серж и Герд не церемонились в своих диагнозах касательно моего психического состояния. В такие моменты я жалел, что понятие субординации в нашем отряде давно было стерто дружбой.
– Подбирайте слова, – очередная порция пойла полетела внутрь, выжигая дорожку из мерзкого вкуса и боли. – Она точно знает, куда идти.
– Пусть тогда скажет и идет к черту, – выплюнул Серж.
– Она отказывается называть точные данные. И о том, где стоят ловушки, камеры, мать скажет только при условии, что мы заберем ее с собой.
– Подожди, тебе не кажется странным, что твоя, как оказалось, совсем не покойная матушка так рвется отсюда? Она же, по своей сути, станет предателем для той стороны.
– Кажется. И не только этот вопрос бьет колоколом в голове, но другого выхода я пока не вижу, – честно признался парням.
– Пистолет к голове дает больше ответов, чем кажется, – философски заметил Герд.
– Не в ее случае, как оказалось. Сейчас Кэтрин закончит отказывать помощь матери после допроса…
– Это даже и не допрос был, Марвик, – Серж смотрел куда-то в пустоту. Я же понимал, что друг прав. Как бы мне не хотелось, но вот эта маска… маска прошлого на лице матери вызывала у меня слишком много ненужных эмоций.
– Именно поэтому вы пойдете туда со мной…
****
– Ты так меня боишься, что привел с собой всю свою команду? – мама все еще сидела на холодном полу тюремного блока. Я заметил, что Кэтрин принесла ей плед, который все еще в сложенном виде лежал у двери камеры. Там же девушка заботливо оставила бутылку воды и сухое печенье, а рядом с ними валялась пачка обезболивающего. Черт, ее докторская вселюбящая натура в этот момент жестко бесила.
– Твоя подружка, смотрю, сочувствует заключенной, – Серж тоже заметил оставленные подарки, при этом мы оба проигнорировали выпад матери.
– Я поговорю потом с ней, – огрызнулся на слова друга.
– Угу, – невнятно что-то под нос пробормотал себе мужчина. – Позволь мне начать допрос?
– Валяй, – несмотря на показательное выступление, после нашего небольшого диалога мама сразу подобрала под себя ноги, желая защититься.
– Помни, сын, – она снова начала давить на родственные связи, смотря мне прямо в глаза, – информацию ты получишь только на моих условиях.
– О, не думаю, – Серж слегка отодвинула Герда, чтобы войти в камеру. – Я не Марвик, во мне прошлые чувства к той, кто когда-то был матерью точно не взыграют.
– Джейдан? – мама снова попыталась привлечь мое внимание, но я просто опустил глаза вниз, старательно рассматривая грязный пол тюрьмы.
– Как вас звать, мадам? – Серж подошел вплотную к женщине.
– О, сержант, ваше французское происхождение так вам подходит… Сама галантность, – мама все еще держалась, пытаясь казаться невозмутимой. Но ее страх успел пропитать каждый сантиметр блока.
– Моя французская галантность, мадам, не помешает мне посчитать все ваши зубы, – Серж стоял перед женщиной, возвышаясь над ней и сжимая побелевшие от напряжения кулаки. – Мне наплевать, что вы там наплели Марвику, давя на его чувства к вам.
– Давя на чувства? – мать ухмыльнулась. – Вот на эти? – она продемонстрировала свою забинтованную руку. – Такой себе сынок, не находишь?
– Отличный. Я бы вас сразу выволок под дождь, – мужчина дернул руками, я понимал, что тот сдерживает себя из последних сил.
– Хм, – мама посмотрела снова на меня. – И все-таки ты слаб, Джейдан. Решил добывать информацию через этот французский шкаф? Трус, – женщина практически выплюнула последнее слово. Черт, а ведь она права. И Серж прав. Как бы я не пытался, как бы я не хотел, но прошлое не отпускало меня. А смотреть в лицо, которое я запомнил ребенком и которое не изменилось даже на процент… Дерьмо.
И да. Чувство вины и самобичевания меня догоняли. Быстро. Мгновенно. Уже сейчас. Каждая клеточка моего тела выла от происходящего. Почему крысой оказалась моя мать? И могу ли я называть ее так? Осталось ли от нее хоть что-то? От той женщины, с которой я ходил в церковь…