Она умолкает. И тут из бара возвращается Замора с бутербродами в руках.
– Сколько тебе было лет, когда мама… – начинает Дэнни, но останавливается. Син-Син резко тряхнула головой. Что это означает, сказать трудно. Может быть, скуку, а может, недовольство. Но Дэнни кажется, что скорее неодобрение – как если бы он сделал неудачный ход в шахманой игре.
– Есть хотите? – спрашивает Замора, разрывая целлофан.
– Ужасно! – радостно сообщает Син-Син.
– Вот эта девчушка в моем вкусе! Молодец, мисс Син! – хвалит ее Замора. – Я взял вам обоим с тунцом. Ничего? А сам выпил немножко пива.
Дэнни задумчиво жует бутерброд и смотрит на широкую струю воды, отбрасываемую теплоходом. Он совсем не чувствует вкуса и ест машинально. Нужно же откуда-то брать силы. Кто знает, что их ждет впереди. В последние тридцать шесть часов им не удавалось нормально поесть и поспать.
Они достигли финальной точки – «момента Гудини», как ее называл отец. Это тот миг, когда делаешь шаг с платформы на натянутый канат, когда воздушный акробат отпускает трапецию и летит вниз, доверяясь шелковому тросу, который в последнюю секунду спасет от удара о землю. Тот момент, когда эскаполог погружается в камеру с бурлящей водой…
Отец бьется в камере…
«Я думал, что он в тот вечер утонет. Что-то было не так, но он не хотел об этом говорить. И когда Замора разбил стекло, публика ахнула, вода залила арену, я почувствовал, что мы в опасности. Да и раньше было ясно: что-то не так. На той неделе мама и папа несколько раз ругались. Хотя обычно они ссорились очень редко. «Ты проводишь с ними слишком много времени, – говорила мама. – Это плохо кончится». А отец кричал: «Черт побери, Лили, это последняя поездка, и все!» – «Но что, если ты опять сделаешь что-то не так, Гарри?» – не сдавалась мама.
От волнения она проглатывала окончания и акцент звучал сильнее, как всегда бывало, когда она нервничала.
Только бы понять, что означало это новое, странное выражение ее глаз. И отцовских тоже».
Син-Син жадно жует бутерброд и пристально смотрит на Дэнни. Глотает последний кусок, запивает водой, показывает на карты у него в руках:
– Ну так как насчет фокуса? Теперь у тебя полная колода.
Дэнни отворачивается от окна, снимает три верхние карты.
– «Найди даму» – знаешь такой? – спрашивает он. – Ты должна найти червонную даму. Я покажу тебе карты и брошу их на пол рубашкой вверх, а ты попробуешь угадать, где она.
– Понятно, давай.
Дэнни показывает ей карты, переворачивает их и кидает, ловко перебросив даму. Так что теперь любой ошибется.
– Вот она! – говорит Син-Син – и не ошибается.
– Повезло, – говорит Дэнни. – Давай еще раз.
Из трех попыток она угадывает дважды. Это что-то неслыханное! Ему удавалось дурить даже опытных фокусников, которые на этом собаку съели. «Неприятно проигрывать», – думает Дэнни. С другой стороны, это лишний повод подивиться странной девчонке, которая окутана тайнами словно экзотическим ароматом.
– Отлично, – говорит Син-Син. – Но меня с детства окружали такие штуки. К тому же бывает непросто утаить даму, верно? А значит, и тетю твою мы найдем!
– Ну раз вы двое взялись за это, то уж наверняка, – говорит Замора. – Что будем делать, когда доберемся до Ченг-Чау?
– Найдем пирс, название которого Ло записал на липкой бумажке, – говорит Дэнни. – А там уж что-нибудь придумаем.
Замедлив ход, паром проскальзывает между двух мощных волнорезов и входит в живописную бухту острова Ченг-Чау.
В отдалении несколько виндсерферов, свободные и счастливые, скользят по волнам. Тугие белые паруса кажутся алыми в закатном свете.
В гавани покачивается на волнах множество рыбацких лодок. Одни стоят у причала, и с них выгружают улов, другие отправляются в море, третьи ждут свою команду, четвертые медленно ржавеют, заброшенные и забытые. Вдоль пристани, мигая, зажигаются разноцветные огни, отчего рыбные магазины, бары и рестораны обретают праздничный вид. Радостная атмосфера отдыха, покоя, счастья чувствуется особенно сильно, может быть, и оттого, что на острове совсем нет машин.
– Ладно, мальчики, – говорит Син-Син, когда они в толпе пассажиров сходят по трапу, – пойду узнаю, где пирс Сайвань. А вы подождите здесь, но ушки на макушке!
Дэнни смотрит ей вслед, а потом оглядывает окрестности, и в его разноцветных глазах светится интерес. Все здесь не похоже на Гонконг, который они покинули полчаса назад. Низенькие дома вдоль берега с выбеленными солнцем навесами над окнами. Вывешенное на улицу белье трепещет на ветру. Дальше за деревушкой видны отдельные домики, разбросанные тут и там на склонах холмов, похожие на дремлющих собак, наслаждающихся покоем этого тихого вечера. Группы немногочисленных туристов сидят в барах, местные прогуливаются перед сном. Постоянно слышен шорох колес велосипедов, треньканье звонков. В другое время Дэнни был бы рад отдохнуть в этом чудном месте. Но сейчас сердце его бьется часто-часто. Неужели и здесь их ждут бандиты из триад? Какая опасность подстерегает их на пирсе Сайвань?
Син-Син подходит к ним быстрым шагом:
– Короче, пирс тут недалеко, на той стороне бухты за храмом Тысячи Будд.
