- И ничего не сразу! Он сперва по городу ходил, даже в воровском квартале был, думал, выкупить удастся. Это уж потом он в Храм пошел к Многоликой, справедливости просить...
- Вот и нет! - заупрямилась Хлоя. - К Многоликой он после пошел, когда ему сказали, что видели, кто девку скрал!
- А ну цыц! - прикрикнул на трещоток Пэйт. - Разгалделись.
Сингур усмехнулся в тарелку, а девчонки потупились. Только старшая пнула меньшую, незаметно для деда, в щиколотку. Алесса тот час ответила тем же. Гельт нахмурил брови. Девушки успокоились, хотя Хлоя и показала мальчишке язык.
Эша смотрела на происходящее широко раскрытыми глазами, переводя взгляд с одного лица на другое.
- И что, нашли девку? - спросил Сингур.
- Нашли, - горько вздохнул в ответ балаганщик. - Только к тому дню уже месяц миновал. Натерпелась она. Потом родами померла. Чего ей было-то пятнадцать всего...
- Не повезло, - кивнул собеседник. - Жалко.
- Мечники храмовые разбойникам тем головы посекли, но девчонку-то не вернешь... - сказал Пэйт и бросил ложку в плоское кривоватое блюдо. - Тьфу, дуры! Разбередили... Теперь и есть неохота!
Он пихнул тарелку в руки виноватой Алессе и ушел в кибитку.
...В Фетге балаган провел еще несколько дней, за которые Эгда успела нагадать горсть медяшек, а близняшки собрать монеток за кукольные представления. По вечерам показывали похабную сказку про то, как капризная дочь торговца выбирала жениха. Эша краснела до корней волос и пряталась в возке. Эгда посмеивалась. Но, когда балаган Пэйта потянулся из города на дорогу, Эша, похоже, испытала нешуточное облегчение.
Вельды сперва не знали, как разговаривать с немой девкой. Пэйт обычно наклонялся к вальтарийке и говорил нарочито громко. Сингур, увидевший это, сказал спокойно:
- Что ты орешь? Она же немая, а не глухая.
- Как же вы разговариваете? - почесал балаганщик плешивый затылок, надежно спрятанный под витками палантина. - Ну, ты-то, понятно, а она?
За эти дни старик ни разу не видел, как "говорит" немая. Та лишь молчаливо и беспрекословно выполняла приказания брата. Сингур говорил: "Просыпайся", и она тут же вставала, спешила умыться. Он спрашивал: "Голодная?" Девушка кивала. Велел: "Иди в тенек". Она шла. Будто воли своей не имела!
Вообще Сингур был очень внимателен к сестре, видать понимал ее с полувзгляда, с одного движения бровей. И ещё он отчего-то каждое утро и вечер чутко прислушивался к её дыханию. Требовательно клал руки на плечи девушки и приказывал:
- Дыши.
Она прилежно делала несколько спокойных вдохов и выдохов, после чего брат, как правило, успокаивался и возвращался к своим делам.
Хлоя, язык у которой был длиннее обеих кос, как-то не выдержала и спросила:
- Сестра твоя хворает что ли?
- Да, - сказал Сингур. - Жаба у нее грудная. Душит.
Близняшки переглянулись, и Алесса сказала с жалостью:
- Бедная... Жабу только колдун, говорят, вытащить может. Эша, поди, ночью с открытым ртом спала, вот она и влезла, а потом в груди засела и присосалась...
- Наверное, - ответил Сингур. - У нее это с детства. То, будто на поправку идет, а то задыхается ни с того, ни с сего, аж синеет.
Эгда покачала головой и погладила съежившуюся на телеге Эшу по плечу. Девушка смотрела куда-то вниз. Вельдинке показалось, что Эше больно слушать, как судачат о ее болезни, а брат то ли не обращал на это внимания, то ли не понимал, что было наиболее вероятно.
- Я показывал ее лекарю в Лефоссе. Хорошему лекарю. Тот сказал, исцеления от такого нет. Можно лишь облегчение дать, если кровь пускать время от времени. Хотел я этому умнику самому кровь пустить, но пожалел, подумал, вдруг, и впрямь кого-то вылечит.
Пэйт же про себя поразился тому, насколько спокойно Эша переносила болезнь, будто и не беспокоилась тем, что где-то в груди у неё притаилась неведомая и неизлечимая хворь. Однако, когда Сингур рассказывал о сестрином недуге, балаганщик видел, как крепко девушка стискивает в кулаке висящую на шее свистульку. Старик заметил, Эша частенько так делала, то ли в пору отчаяния, то ли в пору глухого одиночества.
На девичьей груди свистулька смотрелась нелепо, едва ли не смешно. Когда балаганщик впервые увидел это "украшение" болтающимся на девичьей шее, он удивился - зачем? Сингур напомнил, мол, сестра немая, случись чего, даже на помощь позвать не сможет, окликнуть. Эша тогда смутилась и словно окаменела. А побелевшими пальцами стиснула свистульку. Она всегда цепенела, если брат с кем-то о ней говорил. Поэтому девушка старалась найти себе какое-нибудь занятие, чтобы как можно реже быть у спутников на глазах без дела.
Перетряхнув всё балаганное барахло, Эша долго корпела над ним, вооружившись костяной иголкой и старенькими нитками. Она что-то выкраивала из обрывков и лоскутков ткани, украшала это затейливой вышивкой и собственноручно сплетёнными шнурками. Пэйт сперва не понял, чего она там такое делает, но когда девчонка показала новые наряды для кукол, тут даже трещотки-близняшки ахнули. Одежки получились ладные, а уж какие красивые!