– Уж я потружусь, если не заткнешься, – ответил здоровяк с непроницаемым выражением лица. – Где эта девушка, о которой ты толкуешь? В туалете? Говорю тебе, Джо, ты пьян.
– Она сидит рядом со мной, – произнес Мартин, старательно подчеркивая каждое слово и мрачно глядя в непроницаемые глаза.
Здоровяк улыбнулся, внезапно развеселившись:
– Ладно, Джо. Давай разберемся с этой твоей девчонкой. Как она выглядит? Опиши ее.
– Ах ты… – начал Мартин, занося руку.
Но ее перехватила Бобби.
– Нет, котик, – сказала она со странным напряжением в голосе. – Сделай, как он говорит.
– Какого дьявола…
– Пожалуйста, котик. – Она с усилием улыбнулась, глаза сверкали. – Просто сделай, как он говорит.
Мартин пожал плечами. Его улыбка была такой же напряженной, когда он повернулся к здоровяку.
– Ей примерно двадцать. Волосы как бледное золото. Немного похожа на Веронику Лейк. Одета в черное, и у нее черная зажигалка.
Мартин сделал паузу. В непроницаемом лице здоровяка что-то изменилось. Кажется, слегка спал румянец. Бобби потянула спутника за рукав.
– Ты не сказал про шрам, – заметила она возбужденно.
Мартин посмотрел на нее и нахмурился.
– Скажи ему про шрам.
– Ах да, – продолжил он. – У нее тончайший шрам, начинается на левом виске, идет по левому веку и переносице, по правой щеке к мочке…
И резко остановился. Непроницаемое лицо здоровяка посерело, губы задрожали. Потом по нему прокатилась волна багрянца, в глазах появилась смерть.
Мартин ощутил теплое дыхание Бобби у своего уха, прикосновение ее влажного языка.
– Вперед, котик! Разберись с ним. Это Джефф.
Стремительно, но совершенно расчетливо Мартин разбил край своего стакана с содовой о стакан из-под бренди и впечатал его в пылающее лицо здоровяка.
Кларнет издал пронзительный взвизг мимо нот. В кабинках истерически заверещали. Кто-то отпрянул, уронив барный табурет. Завопил Попс. И все пошло кувырком: крики, хватающие руки и сталкивающиеся плечи, звуки падения и ударов, распластавшиеся тела, вспышки света и провалы темноты, горячее дыхание и порыв холодного ветра… пока Мартин не осознал, что они с Бобби бегут сквозь серые омуты уличного освещения, поворачивают за угол на более темную улицу и снова за угол…
Мартин остановился, схватив спутницу за запястье. Ее платье расстегнулось, и он поймал взглядом маленькую грудь. Он обнял Бобби, прижался лицом к теплой шее, втягивая в себя тяжелый, сладкий смрад гардении.
Она конвульсивно отстранилась.
– Пойдем, котик, – выдохнула она в нетерпении. – Быстрее, котик, быстрее.
И они снова побежали. Миновали еще один квартал, и она повела Мартина по истертым ступеням, через стеклянную дверь, мимо потемневших латунных почтовых ящиков, вверх по лестнице, покрытой изношенным ковром. Она повозилась с замком в исступленной спешке, распахнула дверь. Мартин последовал за ней в темноту.
– Быстрее же, котик, – бросила она.
Он захлопнул дверь.
И тут оно накатило на него и остановило. Жуткое зловоние. В нем была нотка гардении, но всего лишь слабая нотка. Оно было воплощением всего, что протухло, разложилось, осклизло в омерзительном распаде плоти.
– Иди ко мне, котик, – услышал он зов. – Быстрее, котик, быстрее, быстрее… В чем дело?
Загорелся свет. Маленькая тусклая комната, в центре стол и стулья, темная мягкая мебель у стен. Бобби упала на продавленный диван. На ее побелевшем, застывшем лице читалась настороженность.
– Ты что-то сказал? – спросила она.
– Какой мерзкий запах, – ответил он, непроизвольно морщась от отвращения. – Как будто здесь кто-то умер.
Внезапно ее лицо перекосилось от ненависти.
– Вали отсюда!
– Бобби, – умоляюще проговорил он, потрясенный, – не злись. Ты в этом не виновата.
– Вали отсюда!
– Бобби, в чем дело? Тебя тошнит? Ты как-то позеленела.
– Вали!!! Отсюда!!!
– Бобби, что ты делаешь со своим лицом? Что с тобой случилось? Бобби? Бобби?!!
Попс в отработанном ритме протирал стакан полотенцем и взирал на двух девушек по ту сторону стойки, как старый курносый сатир. Он старался растянуть мгновение как можно дольше.
– Вот так-то, – сказал он наконец. – Вкрутил он, значит, тому парню стакан в физиономию. Не прошло и получаса, как полиция подобрала его на улице возле ее дома. Он то вопил, то бормотал что-то невнятное, как бабуин. Сначала копы были уверены, что ее прикончил именно он, и наверняка перетрясли все его прошлое. Но у него оказалось железное алиби на момент убийства.
– Правда? – заинтересовалась рыжая.
Попс кивнул:
– Точно. И знаете, кто на самом деле это сделал? Они выяснили.
– И кто же? – подстегнула пикантная брюнеточка.
– Тот самый парень, что получил стаканом в рожу, – триумфально возвестил Попс. – Джефф Купер. Кажется, он был кем-то вроде рэкетира. Познакомился с Бобби в Мичиган-Сити. Там они поссорились, не знаю из-за чего, может, она ему изменяла. В общем, Бобби решила, что он больше не злится, а он позволил ей так думать. Привез ее в Чикаго, завел в свою квартиру и там забил до смерти. Все так и было, – подчеркнул старик, когда пикантная брюнеточка вздрогнула. – Забил ее до смерти бутылкой из-под пива.
Рыжая осведомилась с любопытством:
