Он поставил стакан в сверкающую шеренгу, повесил полотенце и извлек из-под стойки сигарную коробку.
– Вчера она забыла зажигалку, – объяснил старик. – Покрыта какой-то матовой блестящей дрянью под цвет ее платья. Смотрите!
Двое его собеседников наклонились вперед, но, когда Попс поднял крышку, под ней не оказалось ничего, кроме белой подкладки.
Сол повернулся к Мартину с ухмылкой:
– Вот видишь.
Попс выругался и рванул подкладку.
– Кто-то из музыкантов стащил, не иначе!
Сол мягко положил ладонь на плечо старика:
– Попс, наши музыканты – хорошие, честные парни.
– Но я сам положил ее сюда. Это последнее, что я сделал вчера ночью.
– Нет, Попс, ты только подумал, что сделал. – Сол повернулся к Мартину. – Конечно, в барах случается всякое-разное. Вот в последние дни…
Хлопнула дверь. Трое мужчин оглянулись. Но, видимо, это была дверца машины снаружи, потому что в бар никто не вошел.
– Вот в последние дни, – повторил Сол, – я примечаю тут всякую чертовщину.
– Какую? – спросил Мартин.
Сол снова выстрелил насмешливым взглядом в Попса.
– Я бы тебе рассказал, – объяснил он посетителю, – но не при Попсе. А то у него фантазия разыграется.
Мартин, ухмыляясь, слез с табурета:
– Все равно мне пора. Увидимся.
Не прошло и пяти минут, как Попс почувствовал знакомый аромат. Тошнотворный запах гниения. Его уши уловили тишайший скрип табурета в середине ряда и слабый, призрачный вздох. Жуткое чувство проникло в глубины его существа, проскрежетав по самым костям, словно гвоздь по стеклу. Он задрожал.
В сумраке снова раздались скрип и вздох. Теперь в них звучала легкая нотка нетерпения, и хотя это было последнее, что Попсу хотелось бы сделать, ему пришлось обернуться и взглянуть в пустоту бара. И там, на среднем табурете, он увидел
Оно было неразличимым – всего лишь туманный образ, наложенный на серебро, золото и полночную синеву противоположной стены, но Попс узнавал в нем каждую деталь. Мерцающая чернота платья, словно кто-то подвесил в полумраке тончайший черный шелк. Светлое золото волос как плотный рой пылинок в луче янтарного света. Бледные лицо и руки, точно облачка рассыпавшейся пудры. Глаза – два парящих темных мотылька.
– В чем дело, Попс? – резко спросил Сол.
Тот не услышал вопроса. Хотя Старик готов был отдать что угодно, лишь бы этого не делать, он уже двинулся вдоль стойки, хватаясь трясущимися руками за внутренний край, пока не поравнялся со средним табуретом.
Потом он услышал ясный голос, тихий, но пронзительный, как писк летучей мыши. Голос, который врезался, как нож, глубоко в мозг.
– Треплешься обо мне налево-направо, Попс?
У старика будто язык прирос.
– Видел сегодня Джеффа, Попс?
Он помотал головой.
– В чем дело, Попс? Ну и что, если я умерла и гнию? Не дрожи ты так, Попс. Ты должен быть благодарен, что я тебе явилась. Знаешь, Попс, каждая женщина в глубине души стриптизерша. Но большинство из нас показывают себя только парню, который им нравится или нужен. Я из таких. Я не демонстрирую себя кому попало. А теперь дай мне выпить.
Он задрожал еще сильнее.
Мотыльки-близнецы поплыли к нему.
– Тебя что, парализовало, Попс?
Он обернулся с судорожной торопливостью, запнулся. Вслепую нашарил бутылку бренди, плеснул дрожащей рукой в стакан, поставил его на стойку и сделал шаг назад.
– Какого черта ты там вытворяешь?!
Попс не услышал сердитого вопроса и не заметил, что Сол движется к нему. Он просто стоял, прижимаясь к стене изо всех сил и наблюдая, как сотканные из пудры пальцы обхватывают стакан, будто дымные щупальца, и слушая резкий горестный смех летучей мыши.
– Не получается, силы пока не хватает.
Мотыльки и что-то белое, обрамленное красным, прямо под ними опускалось по направлению к бренди.
Внезапно что-то едва осязаемое дотянулось до Сола. Хотя над стойкой не было видно руки, стакан дрогнул, тонкий ручеек бренди пролился на столешницу.
– Какого черта? – выругался Сол и сам же объяснил: – Чертовы грузовики, от них тут все трясется.
А Попс тем временем слышал пронзительный голос летучей мыши.
– Так-то лучше, Попс. – А потом вкрадчиво, но с нажимом: – Что у нас на сегодня, Попс? Где тут девушка может поразвлечься? Кто этот высокий, темный и симпатичный, что ушел недавно? Вы называли его Мартин.
У Сола лопнуло терпение, и он решительно шагнул к Попсу:
– А теперь, будь так добр, объясни…
– Подожди! – Попс выбросил руку и с такой силой сжал запястье Сола, что тот поморщился. – Она встает, – прошептал старик. – Сейчас пойдет за ним. Мы должны его предупредить.
Сол метнул острый взгляд в ту сторону, куда смотрел Попс. Потом с тихим рычанием стряхнул с запястья пальцы старого бармена и сам схватил его за руку:
– Слушай, Попс, ты что, и правда балуешься травкой?
Старик попытался освободиться:
– Говорю тебе, мы должны его предупредить. Сейчас она выпьет побольше, наберет достаточно силы, чтобы он ее заметил, и начнет пихать ему в голову свой бред насчет разбитой бутылки.
– Попс!
Крик в самое ухо парализовал старика. Он стоял молча, но неколебимо, пока Сол говорил:
