– Что, на тебя нападет эта черная крыса? – пробормотал Макс Рат.
– Эта крыса вырастет, – тихо ответил доктор Руманеск.
Вновь окинув взглядом холмы, Макс Рат поморщился, будто осознал, что одно из темных пятен снаружи теперь может оказаться неизвестной тварью. Он посмотрел на часы.
– До заката восемь часов, – вяло произнес он. – Нужно как-то протянуть.
Вивиди громко рассмеялась.
– Полетим в Нью-Йорк, – решительно заявила она. – Максу придется мучиться на три часа меньше. К тому же Таймс-сквер – отличное место для… дебюта. И Радио-сити тоже. Мори, звони в аэропорт! Брикер, бренди!
На следующий день во всех бульварных газетах Нью-Йорка появились краткие заметки о том, что в 23:59 напротив штаб-квартиры ООН кинозвезду-бунтарку Вивиди Шеер покусала большая черная собака. Возможно, собаку спустил какой-то подросток, также распыливший зловонный газ. Оба исчезли с места происшествия до прибытия полиции. В «Таймс» и «Геральд трибьюн» не напечатали ничего. В Ассошиэйтед Пресс новость получили, но большой огласки не дали.
На следующий день на внутренних полосах «Ньюс оф зе уорлд» и лондонской «Дейли миррор» написали о нападении неизвестного мужчины в черной маске на германо-американскую актрису Вивиди Шеер в фойе отеля «Кларидж». Злоумышленник подкрался незаметно и быстро – и, казалось, не стремился серьезно покалечить красотку, которая, в свою очередь, не пыталась сопротивляться. Он тряс ее, словно легкую керамическую статуэтку. «Ньюс оф зе уорлд» также опубликовала фотографию Вивиди в коротком платье. Чуть ниже шеи можно было разглядеть странный черный след, якобы оставленный пальцами нападавшего или, как предполагала газета, нарисованный заранее китайской тушью. «Лондон таймс» отреагировала короткой гневной заметкой в адрес алчных до славы актрис и их беспринципных агентов, которые ради раскрутки сомнительных фильмов разыгрывают отвратительные постановочные сцены в приличных местах, не гнушаясь даже зловонными бомбами. Автор рекомендовал всем газетам игнорировать эти постыдные уловки и оказывать всяческое содействие полиции и миграционной службе.
На третий день несколько свидетелей неохотно сообщили (французы вообще не любят, когда над ними смеются), что стоявшая на самом верху Эйфелевой башни Вивиди Шеер была подхвачена то ли призрачной черной лапой, то ли пылевым вихрем и перемещена прямиком под Триумфальную арку – а может, все это было иллюзией, представлением, устроенным ее соотечественниками. Когда же Шеер и четверо ее спутников сообщили о происшествии французским полицейским, те лишь с улыбкой развели руками. Только один инспектор обратил внимание на странные телодвижения немецкой потаскушки – казалось, та не шла своими ногами, компаньоны просто тянули ее за собой. Инспектор Жибо решил, что причиной тому наркотики – кокаин или мескалин. А еще она измазалась обувной ваксой, чтобы подкрепить свои нелепые фантазии: какой стыд!
Другие мировые газеты не удостоили вниманием эту историю. Даже парижские фельетонисты не посвятили ни одной шутливой строчки La bête noire et énorme – огромному черному зверю. Есть чепуха, над которой стыдно шутить даже в мертвый сезон.
Вечером четвертого дня в Риме стоял полный штиль – затишье перед бурей. Вивиди вытащила Макса Рата на прогулку. На ней были белое шелковое платье и чепчик – все, что теперь могло выдержать ее почти бесплотное тело. Черные пятна на коже щедро запудрили. Вивиди бодрилась, нюхая бренди – организм уже не принимал алкоголь привычным способом. Макс боялся, что случайные прохожие увидят что-нибудь сквозь его спутницу, и прикрывал ее от прямого света. Вивиди держалась спокойно, без эмоций рассуждая о том, что сулит ей следующая ночь, умирает ли человек, чье тело постепенно исчезает, дважды или не умирает вовсе. Задумывалась она и о том, что́ демон из ларца делает со своими жертвами и зависит ли существование богов от их популярности.
Когда они проходили мимо детской площадки у Эсквилино, подул ветер. Вивиди едва слышно простонала, очертания ее поблекли, и она полетела вдоль тротуара, поднимаясь все выше и выше, расплываясь, словно нечеткая фотография. Дети кричали и показывали на нее пальцами. Порыв ветра подхватил ее, швырнул в сторону Макса – и в этот миг она исчезла.
Подбежали взволнованные мамаши и священники. Семеро детей утверждали, что им явилась Дева Мария, четверо – что видели призрака или двойника голливудской актрисы Вивиди Шеер. Можно было с уверенностью заявить, что от храброй пруссачки осталась лишь пара белых парчовых туфель со свинцовыми каблуками тридцать седьмого размера.
Вернувшись в гостиницу и рассказав о случившемся, Макс Рат с удивлением заметил, что его компаньоны совсем пали духом.
Мисс Брикер лишь пожала плечами в ответ на рассказ Макса и спросила:
– Мори, что, по-твоему, на самом деле случилось с теми гусарами?
Мори ответил:
– Даже думать не хочу. Но не забывай, что в тот раз демон все-таки заполучил свою жертву.
Макс перебил их:
