– Джордж, тебя что-то тревожит? Что-то, о чем ты мне не рассказываешь?
– Да ерунда это все. Идем.
На следующее утро Симистер столкнулся с Холстромом еще на платформе, и они бегло обсудили, прольются ли низкие тучи дождем, прежде чем поезд доберется до вокзала. Поблизости слонялся тот тип в чересчур просторном пальто, но Симистер не удостоил его и взглядом.
Поскольку наступили банковские каникулы, в вагоне нашлись пустые места, и Симистер с Холстромом расположились с удобством. Как обычно, Холстром достал газету. Симистер ждал, что вот-вот начнется привычная идеологическая накачка, – ждал с некоторой опаской: как правило, его не смущали замшелые страхи собеседника, но сегодня он ощущал себя до странности уязвимым.
Так, начинается. Холстром покачал головой:
– В Чехословакии все плохо, дружище. Может, мы слишком сурово обошлись с нацистами?
К своему удивлению, Симистер услышал, как отвечает, отчасти нервически лукавя, а отчасти не в силах справиться с нехарактерным раздражением:
– Не глупите! Эти крысы заслужили свою участь, с ними еще мягко обошлись!
Холстром опустил газету.
– А, так вы, значит, передумали насчет нацистов?
Симистеру вдруг почудилось, будто кто-то произнес низким безжалостным голосом вполне отчетливо:
– Я вас слышал.
Он быстро обернулся. Чуть подавшись вперед, но старательно глядя в сторону, как будто его вдруг заинтересовало что-то за окном, за спиной Симистера сидел коротышка в пальто не по размеру.
– Что-то не так? – осведомился Холстром.
– Вы о чем?
– Да вы побледнели, дружище. Вид у вас нездоровый.
– Разве? Со мной все в порядке.
– Уверены? В нашем возрасте, знаете, уже пора следить за собой. Помнится, вы упоминали про сердце?
Симистер со смешком отмахнулся, но при расставании, сразу на выходе из поезда, Холстом проводил его внимательным взглядом.
Медленно шагая по перрону, Симистер напряженно размышлял. Настолько погрузился в мысли, что, подойдя к железной ограде, начал обходить ее слева. По счастью, толпа была реже обычной, и он, когда спохватился, без труда сместился вправо. Белокурый охранник пристально на него посмотрел – должно быть, вспомнил вчерашнее утро.
Симистер твердил себе, что больше ни при каких обстоятельствах не полезет в автобус, но снаружи полило как из ведра. Немного помешкав, он все-таки воспользовался транспортом. В автобусе было даже многолюднее, чем накануне, если такое вообще возможно; Симистера окружали все те же несчастные люди, а из-за сырости вонь выхлопных газов воспринималась особенно остро.
Задумчивое выражение не сходило с его лица весь день. Секретарь явно заметила, но ничего не сказала. Зато жена не смолчала, застав Симистера в прихожей после ужина.
– Ты ищешь ту посылку, Джордж? – спросила она ровным тоном.
– Конечно нет. – Он поспешил закрыть выдвинутый ящик стола.
Жена не отступалась:
– Ты уверен, что не сам заказывал те книги?
– С чего ты взяла, что я мог их заказать? – изумился он. – Знаешь же, что нет.
– Я рада. Без тебя я их пролистала. Там много фотографий. Жутких фотографий.
– По-твоему, я из тех, кто покупает книги ради мерзких фотоснимков?
– Ну что ты, милый! Я подумала, что ты увидел эти фото и впал в депрессию.
– А у меня разве депрессия?
– Да. Сердце ведь тебя не беспокоит, верно?
– Верно.
– В чем же тогда причина?
– Не знаю. – Он стиснул зубы, но потом усилием воли заставил себя выдавить: – Я не перестаю думать о войне и ее последствиях.
– О войне?! Понятно, почему ты так расстроился. Не надо думать о том, что тебе неприятно, особенно если все уже закончилось. С чего вдруг ты вспомнил о войне?
– Да Холстром постоянно напоминает по дороге на работу.
– Так не слушай его.
– Не могу.
– Значит, найди способ развеселиться.
– Хорошо.
– И не позволяй никому подсовывать тебе эти отвратительные картинки. Вроде той, где людей загоняют в газовый фургон, а потом…
– Прекрати, Джоан! Или ты будешь пересказывать все, что на них изображено?
– Прости, милый. Я и вправду сделала глупость. Обещаешь, что развеселишься?
– Обещаю.
На следующее утро жена проводила Симистера и долго смотрела ему вслед с тревогой. Почему-то ей казалось – нелепое ощущение! – что его серый костюм выглядит траурно-черным. А во сне он постанывал… Поежившись и укорив себя за разгулявшееся воображение, она захлопнула дверь.
Джордж Симистер устроил небольшой переполох в вагоне поезда, и это событие запомнилось, хотя Холстром оказался очевидцем не с самого начала. Выяснилось, что Симистер стремглав вылетел на платформу и чуть было не опоздал на поезд из-за столкновения с коротышкой в чрезмерно просторном пальто. У кого-то сей факт отложился в памяти благодаря тому забавному обстоятельству, что коротышка, упавший на колени – Симистер буквально его снес, – настойчиво просил прощения, даже когда его обидчик запрыгнул в тамбур.
Бросив взгляд на табличку с указанием типа поезда, Симистер ворвался в вагон – и практически сразу повел себя странно. Он развернулся, безуспешно попытался вырваться наружу, даже просунул пальцы в щель между косяком и резиновой кромкой двери и стал яростно дергать.
