Забрался в «фольксваген», выехал на мост, косясь на датчик топлива, и понял, что чувствует себя почти прекрасно. Кофеин изрядно взбодрил, а грозы ему всегда нравились; осталось лишь разыскать Кассиуса – и жизнь наладится окончательно. Было просто здорово очутиться одному на приволье, оставить позади город, окунуться в дикую природу и водную пелену, наблюдать ослепительные зигзаги молний, бившие с небес и словно рисовавшие на земле некую загадочную схему, которую неутомимо рассекал автомобиль под громовые раскаты, сотрясавшие твердь под колесами. Ну да, он отправился в благородную спасательную миссию, но это все ерунда, и беспокойство, которое он испытывал по поводу Кассиуса, не шло ни в какое сравнение с заботой о Томми или Терри. А буря хороша, пусть и разгулялась всерьез, пусть ее размах заставляет забыть о всяких сентиментальных привязанностях и прочих мелких человеческих треволнениях. Она смывает все подчистую, смывает сомнения насчет того, был ли он, Вольф, хорошим сыном, отцом и мужем, уносит прочь все мысли о том, правильно ли он поступил, поехав обратно в долину Гудленд, смывает все домыслы Терри и Тилли относительно приставаний, реальных или мнимых, Кассиуса к Лони, даже жуткие фантазии самого Кассиуса, гадавшего, не задушил ли он собственную жену, смывает, словом, все и оставляет тебя наедине со стихией – где в центре мироздания эта буря, воплощение всех на свете бурь, где из материи рождаются мельчайшие водовороты в чайных чашках и могучие ураганы, колеблющие галактики и срывающие с мест ярчайшие звезды…
В таком подозрительно возбужденном состоянии, воспаряя, что называется, духом, Вольф пересек мост и уперся в первый дорожный затор, практически сразу за туннелем Уолдо. На сей раз заблокированными оказались сразу четыре полосы, и продираться пришлось долго, потому что машины пропускали партиями в каждую сторону. Но этот затор позволил Вольфу отвлечься от вождения, сосредоточиться на явлениях и причинах, а не на страхах и последствиях. Взять хотя бы сновидения, на которые жаловались Кассиус и Томми (оба уверяли, что призрачный портрет летает); это совпадение или нечто иное? Способен ли один человек передавать свои сны другому? Неужели грезы материальны? И остаются ли они снами, когда внезапно обретают зримость наяву?
А этот звуковой генератор, или как его там, который якобы изобрел Эстебан? Сколь внезапно он ожил в его руках, когда Кассиус нажал на выключатель, как сильно и мощно завибрировал! Генератор заработал, четверть столетия простояв впустую. Почему, кстати, он больше не подходил к загадочному агрегату? Нет, решено – если доберется до отцовского дом, он не станет слушать возражения и заберет таинственную штуковину с собой.
А зеленый свет? Тот ведьминский зеленый и мертвящий синий от светильника в спальне Томми. Это ведь цвета осознания, произвольная, если угодно, обстановка мозга… Что они такое, почему выпадают из восприятия? Ощущения, некие силы, сама суть жизни? Могут ли они убивать? Волновые колебания, вибрации, кружения и мельтешения… Движение всюду.
Такие вот мысли крутились в голове у Вольфа на протяжении всей поездки, под оглушительный грохот грома, под яростные вспышки молний, под непрерывный и нескончаемый поток влаги с небес…
Примерно в миле от долины Гудленд все уличные фонари, все вывески и все окна домов одновременно погасли. Этого следовало ожидать, сказал себе Вольф, буря обязательно сопровождается отключениями электричества. А дождь как будто припустил сильнее прежнего.
Так или иначе, он обрадовался, когда сквозь дождевую пелену проступили ярко-красные огни дорожного барьера.
Вольф намеревался честно сообщить, что едет к Кассиусу, но вместо этого, дивясь своему поведению как бы со стороны, достал свидетельство ветеринара и пустился объяснять, что у семьи, проживающей в долине Гудленд, есть ручной ягуар; мол, эта семья отказывается уезжать, пока не заберут животное, и его вызвали сделать ягуару укол снотворного.
Полицейские не стали его задерживать, пожелали доброго пути и посоветовали быть поосторожнее; к стыду Вольфа, они купились на байку о «ручном ягуаре». По всей видимости, домашние животные были в округе Марин в большом почете.
Мимоходом он подивился собственной фантазии. Может, заразился этой болезнью от Эстебана Бернадорра, большого любителя присочинить, хотя бы ради того, чтобы произвести впечатление на доверчивого мальчишку?
Вольф свернул на идущую под уклон дорогу к долине Гудленд; ливень вроде бы поутих, но фары все равно с трудом пробивали завесу капель, а гром погромыхивал в отдалении, будто указывая путь. Наконец, когда уже начало казаться, что ехать предстоит вечно, он разглядел огни на обоих склонах (наверное, здесь электричество не выключали), и почти в тот же миг свет фар выхватил из мрака гараж Кассиуса: одна дверная створка приоткрыта, как Вольф ее и оставил перед отъездом. Он подъехал ближе и различил внутри темные очертания «бьюика».
