Он замер в нескольких шагах и театральным жестом указал на Делию (другой рукой продолжал сжимать шляпу).
– Синьора, вы супруга этого сумасшедшего? – осуждающе спросил он.
– Да, я жена Джока Лэтропа, если вы о нем, – холодно процедила Делия. – В чем дело, мистер Франетти?
Перед нами стоял отец всех кукольников (как часто величали его в прессе) Луиджи Франетти. Я вспомнил, что несколько лет назад Джок занимался в его мастерской.
– Вы спрашиваете, в чем дело?! – возмутился Франетти. – Вы у меня это спрашиваете, синьора Лэтроп?! – Он снова смял шляпу. – Ну что ж, объясню! Ваш муж не просто сумасшедший, он неблагодарный мальчишка! Хотел его от души поздравить с недавним успехом, обнять – ученик как-никак! Всем мне обязан – и где спасибо, спрашивается? Руку отказывается жать, не дает прикоснуться, не пускает в мастерскую! Меня, Франетти, который выучил его всему!
Он застыл в немой ярости, как я и представлял, но застыл лишь на мгновение – и вновь осыпал нас упреками.
– Повторяю, Джок – безумец! – тряся пальцем, воскликнул он. – Вчера вечером я без приглашения пробрался на спектакль. Куклы там вытворяли невозможное: не обошлось без черной магии, уж поверьте. Луиджи Франетти знает толк в кукловодстве! Тем не менее я думал, что сегодня Джок все объяснит. А он выставил меня за дверь! О, у него дурной глаз и талант от дьявола, говорю же! На Сицилии люди разбираются в подобном. На Сицилии его бы пристрелили! К черту! Видеть не желаю! Дайте пройти!
Он торопливо спустился по оставшимся ступеням. Делия еще сильнее прижалась к перилам и отвернулась, пропуская его. В дверях он обернулся и выпалил на прощание:
– И ответьте, синьора Лэтроп, какой кукольник будет иметь дело с крысами?!
Еще раз воскликнув: «К черту!», Франетти удалился.
Я перестал смеяться, лишь увидев выражение лица Делии. Тут я сообразил, что какими бы абсурдными ни казались обвинения Луиджи, они полностью совпадают с ее собственными подозрениями.
– Брось, нельзя же всерьез воспринимать слова такого человека, как Франетти, – принялся увещевать ее я. – Он просто завидует Джоку и злится, что тот не раскрывает ему детали своих находок и изобретений.
Делия не ответила. Она смотрела вслед Франетти, растерянно покусывая уголок носового платка. Глядя на нее, я вновь ощутил страх, будто у виска ковырялось крошечное существо.
– Ничего не скажешь насчет фразы Франетти про крыс? – с улыбкой спросил я. – Джок, случаем, не держит питомцев?
– Не знаю, – рассеянно произнесла Делия, – говорю же, он не пускает меня в мастерскую. Ты что-то еще хотел спросить? – Она подняла глаза.
Я кивнул. По дороге я прокручивал в голове неприятную мысль: что, если Джок больше не любит Делию и по какой-то причине хочет избавиться от нее? В таком случае он вполне мог заморочить жене голову и вызвать эти странные подозрения.
– Ты говорила, Джок изменился, пока был в Лондоне, – напомнил я. – Расскажи подробнее.
– Понимаешь, Джока всегда интересовали старые книги и генеалогия, но прежде он не углублялся в исследования чересчур, – поразмыслив, ответила Делия. – Пожалуй, все началось с несчастного случая, причем довольно тяжелого: на Джока упало окно и серьезно повредило пальцы. Кукольник не может работать с такими травмами, и Джоку пришлось на три недели отложить все дела. Чтобы скоротать время, он посещал Британский музей и местное книгохранилище. Он частенько заходил и в другие библиотеки, чтобы убить время, – Джок ужасно нервничает, когда что-то его отвлекает от работы. Из-за войны нам пришлось вернуться, и все спектакли в Лондоне были отменены. Он и здесь довольно долго не выступал, однако продолжал корпеть над книгами.
Когда Джок вновь был готов к представлениям, он сообщил, что решил в одиночку управлять куклами. Я возразила, что без помощника ему не справиться, потому что он сможет управлять одновременно только двумя артистами. На это Джок ответил, что будет ставить пьесы вроде «Панча и Джуди» – в таких представлениях почти никогда не появляется на сцене больше двух кукол.
Это было три месяца назад, и с тех пор он меня избегает. Джордж, – ее голос задрожал, – это сводит меня с ума… В голову лезут самые дикие предположения. Я даже вообразила, что из-за того несчастного случая он потерял обе руки и теперь скрывает это!
– Что?! – воскликнул я. – Хочешь сказать, ты не знаешь наверняка, что с его руками?
– Нет. Странно, не правда ли? Он не подпускает меня и всегда носит перчатки. Снимает только в полнейшей темноте.
– Но как же спектакли?..
– Вот именно! «Кто управляет куклами?» «Что там внутри?» – Я постоянно задаю себе эти вопросы, когда смотрю представление.
В этот момент я решил во что бы то ни стало разобраться с терзающими Делию страхами.
– Это не ты сошла с ума, а Джок! – резко сказал я.
Делия потерла лоб, словно испытывая зуд.
– Нет, – прошептала она, – это все куклы… Как я и говорила.
