Но орда уже организовывала оборону. Пахан отдавал приказы, пытаясь перекричать человеческую песню. Он был сильным воином, голос его гудел, генерируя контрчастоты, гасил атаку, создавал сферы тишины. Там, где он этого добивался, сразу вставала к небу трава и сгущались иосифы. Формировались еще в земле, а окончательную форму в механически-биологической трансмутации обретали уже на поверхности.
Прежде чем добраться до них, географ увидел еще кое-что, что полностью сумел понять только позже. Больше всего энписов урка-хаев возникало как раз возле недавно высаженных бункеров, а едва заметные красные пыльные линии текли от больших дождевиков к формирующимся тушкам иосифов.
У него не было времени присматриваться к этому явлению пристальней, потому что на него бросились двое урков, сжимая в кулаках длинные узкие мечи, клепанные из кусков жести. Каетан, однако, не сомневался, что это опасное оружие, выкованное согласно правилам магии степи, может сечь как тела, так и нанокадабровые щиты.
Враги атаковали.
Он отбил удары, Клык прорезал воздух, блеснув синеватым ярким светом, каким сияла бегущая вдоль клинка, пульсирующая сияющей кровью вена. На самом деле это не была вена и не была кровь, но меч существовал иначе, чем человек или камень. Взятый годы назад из другого Плана, он перенес на Землю свою силу и умения, генерируя ауру, которой опасались даже эльфы. Они не хотели, чтобы этим мечом пользовались.
Но меч принадлежал Каетану, кровь-не-кровь в его клинке вытекла из его тела, а потому эльфы не могли отобрать у географа его оружие. А он не отдал Клык, даже когда его попросил об этом король Польши Болеслав Арр’Рит.
Именно тогда Каетан и разорвал контакты с отцом – не в едином резком жесте, но после серии довольно нервных разговоров. С того момента эльфы начали посматривать на него со смесью страха и удивления.
Но он был разведчиком Геенны, владеющим Ключом, открывателем многих Планов, был человеком, который спас наследника трона. А потому ему оставили меч.
Клык прорезал морду урка, а тот заорал хором голосов, мужских и женских, старых и молодых, яростных и ласковых. Это был единый крик умирающего, единый тон и единая секунда, но каждый из этих голосов звучал в нем отдельно, давал возможность выделиться и быть услышанным.
Тело урка распалось на сотни фрагментов, словно сухая глиняная фигура, в которую ударили металлическим ломом. Люди, которых он поглотил, умерли окончательно. А может, это просто исчезли их тени и отражения. Никто не знал этого наверняка.
Сбоку его атаковал мощный иосиф – серая кубическая туша, из которой вырастали органические щупальца. Чудовище на миг-другой застывало в неподвижности, а потом дематериализовывалось, чтобы появиться в полуметре дальше, поглощая все, что занимало это новое пространство – растения, тела, камни. Как и энписов: Багира увязла внутри металлического ящика так, что торчала только ее раззявленная в ярости пасть, а с другой стороны – три лапы. Каетан прыгнул к иосифу, поставил защитный барьер. Энпис исчез, а через миг ударил в нанокадабровый щит, пытаясь материализоваться на человеке. Ему не удалось пробить защиту. Географ рубанул сплеча, потроша иосифа, разрезав при этом и Багиру. Кот тихо заскулил и исчез, чтобы сейчас же начать восстанавливаться за спиной хозяина.
Каетан все время старался перемещаться ближе к пленникам. Чертил боевые ката, бил мечом, выкрикивал чары. Коты прикрывали его с флангов и с тыла. Но он не сумел бы спасти солдат – почти наверняка. Видел уже, как несколько урка-хаев окружают голых людей, как поднимают серебряные плоские клинки.
Первый снаряд разорвался примерно в том месте, где еще недавно лежал Каетан. Следующий – рядом. Затряслась земля, завыли урки, застрекотали автоматы.
Первыми в лагерь ворвались кавалеристы. В галопе балаховцы ударили в урков. Началась резня. Орда кинулась наутек.
Каетан уже был около своих людей, резал путы, звал врача, добивал последних атакующих иосифов. Когда же освободил уже всех и передал их санитарам, понял, что все еще ощущает запах сознания пахана – но запах этот становился все дальше.
Новые и новые всадники вырывались из Тумана. Битва была выиграна.
Он шел по исчезающему следу. Тот пропадал в хаосе битвы, в криках и запахах, в смраде рассеиваемого Тумана, в треске горелых нанокадабр.
Если пахан сбежал, то он восстановит эту орду. Передаст информацию о Каетане другим вождям, отдаст ее в Туман, чтобы тот переварил чуждую магию, обучился строить защитные барьеры, а может, даже потянулся на Запад, посылая своих эмиссаров к Черным.
Кроме того, Каетан просто должен был его убить. Отомстить за долю, уготовленную солдатам, за собственное пленение, за тотемные фаги.
В этой гонке и горячке боя он совершил ошибку. Не ощутил противника, что скрывался за стволом псевдодерева. Не услышал и выстрела, звука, что напоминал хриплый крик, когда оружие, которое держал урка, выстрелило. Заряд попал в цель.
