Хах-хон происходил из расы гномов, которые обитали в другом мире, отделенном от мира людей. Тут он произнес несколько слов, которых мальчик не понял: что-то об оболочке воображения, магическом осмозе, напоре течений. Народ Хах-хона вел войну с хозяевами йегеров. Балроги напали на мир гнома, как и на человеческий, но наткнулись на куда более сильное сопротивление. Война продолжалась и поныне: кровавая, жестокая, беспощадная. Хах-хон принадлежал к особой группе воинов, которых посылали в мир людей, чтобы шпионить за балрогами. Увы, его схватили и два года держали в плену у йегеров. Несколько дней назад ему удалось сбежать, а при случае украсть и вот этот необычный предмет – тут Хах-хон показал свое наибольшее сокровище: Ключ, который давал возможность проходить барьеры между мирами. Гном хотел вернуться к своим и мог это сделать; вернее, смог бы, если бы кто-то захотел ему помочь.
Ключ принадлежал балрогам, приспособленный к их магии. Хах-хону нужно было его приручить, а для этого ему бы понадобилось больше сил, времени и специальные ритуалы. Он слишком измотался, ослабляя артефакт настолько, чтобы тот оказался невидимым для погони. Гном просил Каетана сохранять тайну и оказать ему несколько небольших услуг.
– Когда я вернусь к своим, то немного отдохну, – говорил он, – а потом навещу тебя. Чего бы ты хотел? Я сделаю все, что в моих силах, что будет в силах моих земляков.
Каетан тогда не ответил. Стоял перед существом, что было с него ростом, – хотя, несомненно, гном был куда старше его и невероятно умнее. Примерно за четверть часа он рассказал Каетану о тайнах мира больше, чем тот сумел узнать за одиннадцать лет жизни. И чего же он, Каетан, мог хотеть? Еды? Оружия? Одежду?
– Я хочу, чтобы ты забрал меня отсюда. Меня и мою семью: маму, бабушку, сестру и брата. Сможешь это сделать? – спросил мальчик, глядя в глаза гнома. Тот не отвел взгляд. Смотрел на Каетана своими невероятными глазами.
– Да. Я могу забрать вас в лучший мир. И сделаю это, клянусь, если только ты мне поможешь.
И мальчик помогал. Приносил травы, что ускоряли заживление многочисленных ран Хах-хона – большая часть их была из-за йегерских пыток. Приносил еду, часто отрывая ту от своей порции. Наконец, он добывал для гнома предметы, необходимые для обряда перехода: кору березы, шкуру собаки, воду из глубокого колодца и еще несколько вещей, таких же странных, нисколько не принадлежащих, казалось бы, к миру высокой магии.
– Странствие между мирами – это не переход через какие-то там ворота, – объяснял Хах-хон, хотя Кайтек не всегда был уверен, что гном говорит с ним, а не с самим собой. – Это, скорее, проникновение сквозь барьер – вроде того, как вода проникает через ткань. Сперва я должен выстроить необходимую основу, которая впрядется в основу твоей реальности. А потому необходимы фрагменты силы этого мира. Потом Ключ позволит мне словно бы раздвинуть нити этой искусственной ткани, превратить плотное сплетение в сеть с крупными ячейками. Сквозь одну из них я и сбегу. Понимаешь?
Каетан не все понимал, но яростно кивал.
Ключ был небольшим продолговатым предметом цвета стали, хотя на ощупь он больше напоминал камень, чем металл. Когда Хах-хон держал его, тот едва выглядывал из его кулака. Странно, что когда он позволил однажды взять Ключ мальчику, то магический предмет почти полностью спрятался в ладони Кайтека – куда меньшей, чем ладонь гнома. На вид Ключ немного напоминал нож, у него была рукоять примерно в половину его длины. Из той вырастал плоский треугольник, не заточенный, правда, по кромкам, покрытый миниатюрными рисунками. Когда мальчик приблизил Ключ к глазам, то заметил маленькие черточки и колечки, которые складывались, похоже, в какой-то узор.
– Вся проблема в том, – объяснял Хах-Хон, – что йегеры высосали из меня силу, вымыли ее из меня, как из распотрошенной рыбины. А потом неделю пришлось убегать через лес, сбивая их со следа и сражаясь с многочисленными опасностями. Мне нужно пару дней, чтобы восстановить силы – так, чтобы я сумел контролировать Ключ.
Кайтек был горд. Он однажды подслушал, как отец разговаривал с другим жителем села. Они говорили о людях, которые живут где-то далеко и сражаются с йегерами. Люди эти настолько сильны, что живут на свободе, а балроги не могут переступить границ их страны. Взрослые говорили об этом шепотом, тайно, сами не до конца веря в повторяемые слова. А тут – на тебе: он встретил такого человека (ну, может, не совсем человека), который происходил из страны, свободной от йегеров, который сражается с ними и которому к тому же требуется его, Каетана, помощь. Как говаривал папа: «Чудо над повислой»[46], хотя ни парень, ни его отец не понимали, кто такая эта повислая и какое чудо может над ней летать.
