Из входа в подвальчик, скрытого под ветками, донесся шум. Призма травяных зарослей шевельнулась, пододвинулась, и напротив Каетана встал самый странный человек, какого мальчику доводилось видеть.
В Хах-хоне было метр роста, но сложен он был крепко, с непропорционально длинными руками и короткими ногами (за исключением стоп – возможно, если б сложить длину ног и стоп Хах-хона, оказалось бы, что длина конечности у него больше, чем у самых высоких взрослых в селе). Пальцы его крепких ладоней были удивительно длинными и гибкими, снабженные третьим суставом и ногтями с обеих сторон. На довольно-таки уродливом теле сидела круглая голова. Хах-хон был лыс, у него были большие миндалевидные глаза с голубыми радужками, крупный и мягкий, как картофелина, слишком долго лежавшая в подвале, нос. Его большой рот скрывали два ряда светло-желтых сверкающих зубов. В этом случае фраза «солнечная улыбка» становилась буквальной.
Щеку Хах-хона пересекала длинная, незатянувшаяся рана, у него была вывихнута – а то и сломана – левая рука. Он ужасно кривился, когда приходилось ею шевелить.
Он был измученным, если даже и не голодным, то наверняка не сытым, раненым и, пожалуй, просто больным.
Но при виде Каетана он просиял лимонной улыбкой.
– Есть?!
– Еще нет, но знаю, откуда взять.
– Хорошо. – Хах-хон наконец-то выбрался из ямы и подошел к Каетану. Они пожали друг другу руки. Ладонь мальчишки полностью помещалась в лапе гнома. – Но если у тебя нет субстрата, тогда зачем ты сюда пришел?
– Йегры уже знают, что ты здесь. Начнут облаву. Тебе надо бы получше спрятаться!
Хах-хон ответил не сразу. Левую руку поднял к шее, дотронулся до продолговатого металлического кулона.
– Я уже почти готов. Доставь мне, что обещал, и я просто-напросто отсюда сбегу.
– Но ты вернешься и приведешь помощь?
– Я дал слово. Ты ведь помнишь?
Каетан, конечно же, помнил, что случилось почти неделю назад. Именно тогда он встретил гнома в лесу. Мальчик собирал грибы, как обычно по утрам в эту пору года. Выбирался из дому на рассвете, когда воздух еще оставался влажен, мох покрывала роса, а сквозь дырявую рубаху проникали последние касания ночного холода. К спине у Каетана был приторочен пустой мешок, в руке он держал корзинку. Старая плетенка потрескалась во многих местах, но мать тщательно залатала все дыры, а ручку сделала почти новой – из куска палки и гибких, вымоченных в воде ивовых веток. Корзина-подруга принесла домой не один обед и ужин. Мать готовила грибы разными способами, часть сушила на зиму, а порой обменивала на другие полезные вещи. Многие из села боялись искать грибы. Неумелый искатель мог наткнуться на смерть, в чем жители убедились в прошлом году, когда маленькая Хеленка перепутала гриб с притворившимся им камеликом. Не осталось даже чего хоронить: только куски одежд нашлись подле набухшего клубня твари. Они поступили тогда, как привыкли в таких случаях. Разгребли землю, выковыряли скрытый там корпус, засыпали ветками и сухой хвоей, а после подожгли. Это не вернуло семилетней Хеленке жизни, зато Каетан получил новых клиентов на свои грибы.
Неделю назад он как раз собирался возвращаться домой после удачной грибной охоты, когда заросли за его спиною зашелестели сильнее, чем обычно. Мальчишка бросил корзину на землю так резко, что грибы покатились по мху. Отбежал на несколько шагов, прежде чем оглянулся.
Позади Каетана стояло странное, человекоподобное, но не человеческое существо, одетое в некогда пышные и цветные, а теперь порванные и линялые одежды. Оно не выглядело опасным – да что там, скорее, само нуждалось в помощи. Лицо его было уставшим, покрытым грязью и засохшей кровью. Дышало оно тяжело – как после долгого бега, и при каждом вдохе немилосердно кривилось. Левая рука его странно выгибалась, оно явно берегло ее. В правой руке сжимало какой-то черный продолговатый предмет. Мальчик подумал, что это оружие.
«Я должен сваливать», – мелькнуло у него в голове, но он не двинулся с места, словно чувствовал подсознательно, что странный пришелец не может ему угрожать. Что он не имеет ничего общего с йегерами и их хозяевами, а если уж какое-то имеет – то как раз то, что он тоже от них убегает.
– Помоги мне, – это были первые слова, которые произнесло создание. – Прошу…
Потом он говорил еще о многом – о делах, о которых Каетан и понятия не имел.
