Вернулись цвета и запахи мира, зато исчезли гранитные фишки, превратившись в магические поплавки, заякоренные в Межмирье, между основами разных Планов, и указывавшие истинные направления в изменчивой географии Зоны.
Каетан еще некоторое время приходил в себя, а потом старательно упаковал оборудование и направился дальше, к месту, которое теперь точно указывал амулет.
Варшава этой весной была по-настоящему красивой.
Дворцы Культуры, все четыре, покрытые вьющимися лозами и соединенными между собой на разных уровнях канатными дорожками, вставали над городом, словно гигантские стволы деревьев, сросшиеся ветками и затянутые паутиной. Они обозначали центр Королевства, центр свободной Европы.
Весь комплекс занимал территорию между Иоанна-Павла, Свентокшисской, Маршалковской и Новогродзкой, блокируя фрагмент Иерусалимского проспекта. Кроме дворцов тут находилась еще пара десятков других зданий – правительственных, жилищ военных, домов эльфов, но также приютов и детских домов для беженцев из захваченных территорий. Здесь также располагались посольства союзников и штаб-квартиры правительств оккупированных балрогами стран.
Весь центр столицы был перестроен согласно с правилами военного фэн-шуя, так, чтобы в случае атаки Черных сам город защищал своих жителей и гостей.
Роберт шел вдоль восточного края охраняемой зоны, широкими тротуарами Маршалковской, поглядывая то на витрины, то на машины, что двигались проезжей частью. Движение было сильным, и как раз на улице эклектика современного мира была заметней всего. Рядом с конскими бричками и рикшами, обслуживающими городской транспорт, тут тихонько посапывали паровые машины – транспортные буксиры или маленькие приватные автомобили. Только иной раз ворчали откалиброванными двигателями немногочисленные бензиновые автомобили – право использовать их было лишь у армии и некоторых городских служб, таких как «Скорые» и пожарники. Что ж, горючего почти не импортировали вот уже пару десятков лет.
Изредка улицами двигались еще неторопливые машины, питаемые солнечными батареями, или чуть более быстрые спецмашины, движимые нанокадабрами, приспособленными для транспортировки магически измененных объектов. Зато было много всадников, велосипедистов и роллеров, для которых была выделена специальная полоса движения. В последнее время вернулась и мода на самокаты.
Зеленая тень Дворцов лежала на всем центре Варшавы – впрочем, тут росло немало деревьев, тротуары пересекали многочисленные газоны, порой сильно мешая движению пешеходов. На улицах также выставляли сотни горшков с цветами. Их расстановка по городу была тщательно спланированной. Вместе с многочисленными часовенками, вывешенными в указанных точках флагами, определенных для каждой церкви графиками колокольного звона и десятками прочих элементов пейзажа или ритуала, они создавали охранную сеть, матрицу силы, поддерживавшей защитников Варшавы. Половину площади одного из Дворцов Культуры занимал расчетный информационный центр, анализирующий градиенты силы фаговых волн, плывущих с запада, и пульсацию патриосферы. Именно оттуда исходили советы для местного управления и инструкции для граждан, что касались публичных собраний, украшений алтаря на празднике Божьего Тела, дат вывешивания флагов и многих других аспектов функционирования мегаполиса. Не всем эти распоряжения нравились, но такого рода указания старались выполнять. Скептиков хорошо убеждали фотографии городов, где оборонительный фэн-шуй не применяли. То есть фотографии их руин. Если там вообще оставались какие-то руины.
Теперь, под конец июня, Варшава готовилась к отдыху. Дети заканчивали занятия в школе, а взрослые все чаще брали отпуска – обычно чтобы поработать на дачах, половить рыбу или отправиться в леса на первую грибную охоту. К счастью, в стране, что вела войну, не было голода, но жилось тут скромно, и многим приходилось быть экономными в повседневных расходах. Большое промышленное производство почти не существовало, закончился импорт, а потому снова вернулись джемы и повидла, которые делали из собственных ягод и фруктов, соленые огурцы из глиняных горшков и самогон, который гнали по рецептам, передаваемым от деда-прадеда.
Внимание Роберта привлек пожилой мужчина, который вел на поводке собаку: крупную и немолодую овчарку. Редкое зрелище в центре, на который распространялся категорический запрет на любых домашних животных, кроме дроздов, воронов и еще нескольких других видов птиц. И, конечно, аквариумных рыбок – чье разведение даже пропагандировали. Потому что чародеи и военные информатики решили, что несколько десятков литров воды в квартире никому не помешают – и более того, усилят импульсы от водяных жил, которые весьма мешали балрогам.
