Если бы против них был обычный, пусть даже и прекрасно тренированный солдат, возможно, им бы и удалось. Подползли бы к руинам шалаша, сняли бы маскировку, прикрыли бы территорию куполом соединенных тавматургий и раздавили бы пришельца внезапной атакой.
Но что-то их выдало. Может, черный импульс прорвался сквозь заслоны, сбивая ночной ритм спокойного леса. А может, наоборот – злобычность слишком хорошо выполняла свое задание и слишком стерилизовала пространство от фагов, подав тревогу выставленным Каетаном растяжкам из шишек и серебряной проволоки. А может – в соответствии с не проверенной до конца теорией – йегеры всегда хотели сражаться, потому что победа без сражения не приносила им удовлетворения. А потому они специально разбудили человека, чтобы поиграть с ним, прежде чем начнут его пытать.
Шар огня бесшумно взорвался в том месте, где раньше находился старый шалаш. Свет этот ворвался во мрак леса, словно магниевая вспышка гигантского фотоаппарата. Вспышкой этой выжгло пространство в радиусе пары десятков метров, причем стволы деревьев и листья кустов не представляли для нее препятствия, да что там: усиливали сияние, словно линзы, становясь источником вихрящихся искр.
Смрад выжженных фагов прорвался сквозь естественный запах леса, а через миг Каетана накрыла прогорклая духота выжженных злобычностей.
Каетан не стал дожидаться: через миг подорвал следующую гранату эльфийского сияния, а потом еще одну. Грохнули и взведенные магические фугасы.
Он вынул меч и начал формировать энписы.
Теперь в воздухе кипело, как в оке эфирного циклона. Ободранные от заслонов злобычностей йегеры начали выставлять фаговые доспехи. Тех, кто не успел, смела вторая граната, а третья – закончила дело. Но как минимум половина йегеров выжила и продолжала атаку. Несомненно, сюда шли и подкрепления.
Фаги Черных кипели в воздухе, выжигали растения, сваривая вживую мозги животных. Вошли в грунт, насыщая его злой силой, ища старые кости и древнее страдание. Земля кое-где начинала подрагивать, идти волнами, осыпаться. На поверхности, как наполненные гелием воздушные шары, выплывали останки каких-то существ – может, людей, может, военных мутантов, – сплетенные с корнями, проросшие камнями, залепленные глиной. Они начали соединяться, сбиваться в большие формы, в барьеры, в подвижные баррикады, подрагивающие и хватающие пространство перед собой псевдопальцами бесформенных конечностей. Убитые животные тоже собирались, сливались в многоглазые и многоногие создания, которые медленно ползли к центру взрыва. Тут возникал лабиринт, который должен был помешать человеку сбежать.
Но и нанокадабры из световых бомб и сгенерированных Каетаном экзорцизмов тоже действовали: атаковали созданий тьмы, выжигали их, обездвиживали. Чароматы проникали в почву, а наткнувшись на подземные ручейки, использовали их природную силу. Вверх выстрелили стены сияния высотой в три, четыре метра, словно в лесу возникли раскаленные скалы, полупрозрачные занавеси или же вставшие из ниоткуда фонтаны: плавными линиями, согласно с током подземных вод, скрещиваясь во многих местах. Несколько йегеров с разбегу ткнулись в эти барьеры, вырезая в светящихся плоскостях черные тени. Нанокадабры резали их тела, выжигали доспехи, уничтожали разумы.
Оставшиеся в живых продолжали приближаться к Каетану, вот только выстроенный в битве лабиринт делал невозможным их одновременную атаку.
Они знали, что против них играет серьезный противник, потому что не каждому разведчику удалось бы проникнуть так глубоко в Марку. Но они не ожидали, что против них будет некто столь сильный, как Каетан.
Он сшибся с первым врагом, энписы тоже схватились с морами. Он чувствовал движение земли под ногами, чувствовал, как грязь прихватывает его за стопы. Монстр, созданный из останков людей и животных, высунулся из ямы в земле, как мурена, пытался броситься ему на спину. Каетан отпрыгнул, выпустил чаромат осьминога, чтобы тот спутал ревенанта. Сам набросился на Черного, выбил у него палаш из рук, ударил сверху, слыша стон меча, как всегда, когда тот прорубал тело симбиотического червя, свернувшегося в черепе йегера.
Побежал.
Он предвидел нападение, убил немало Черных, но знал, что в долгом бою шансов у него нет. Они подтянут подкрепления, новых воинов, и, как знать, может, поблизости находится и балрог в материальном, сконденсированном теле. Напустят на него людей – замороченные проклятием селяне, вооруженные вилами и дубьем, перережут ему дорогу, и придется тогда пробиваться сквозь баррикады из их живых тел. Выстроят больше барьеров, запоров из земли и магии, которые облепят его, как пластыри, нейтрализуют магию, обездвижат.
Он был сильным, мощным воином – но в таком столкновении шансов у него не было.
Он проскочил сквозь стену света, выпал за спиной у йегера. Ткнул мечом, пытаясь пробить сердце, одновременно всадил несколько пуль в ухо Черному.
