– Нет, отчего бы, панполяк, йегеры ведь ничего не боятся, они самые отважные и самые жестокие господа мира, они просто сторожат Дракона от людей и стерегут людей от Дракона.
Итак, ученики уходят. Один в месяц, порой двое. Обычно не возвращаются. Хорошо. Это знак, что они сделали мудрый ход, что в партии, которую играл Дракон, они выполнили свое задание.
Некоторые возвращаются. Обезумевшие от отчаяния, с помутненным рассудком, с измененным цветом глаз, изуродованным разумом и руками. Их дни напролет точит жар, многие умирают. Кое-кто выживает и становится новым мастермайндом, учителем детей.
Йегеры что-то вывозят из-под горы. Транспортируют это сперва в Замок, а потом дальше на запад.
– И что же?
– А ради какой боли мне об этом знать, панполяк?! Не стоит этого знать.
– Ну ладно, а что случается с теми, кто не возвращается?
– Нет, панполяк! Понятия не имею. На кою боль мне это? И знать не хочу, ни я, ни моя птичка.
Каетан довольно долго наблюдал за селом издали, но потом отступил глубже в лес. Так близко от села, чтобы дойти до него за час. И достаточно далеко, чтоб тут не появились его жители. Йохан довел Каетана до старого, полуразваленного шалаша, окруженного чащей высоких папоротников. Как утверждал, это было старое укрытие собирателей грибов и трав, которым давно уже не пользовались. Тут Каетан мог в безопасности отдохнуть после странствия и дать передохнуть Титусу. Воду он черпал из узкого и довольно мутного ручейка, что вился между деревьями. Йохан предложил сходить ночью в село и принести запасы еды. Говорил, что приведет сестру, красивую и просто мечтающую о встрече с «паномполяком», но Каетан решительно отказался; так убедительно, что и сам не мог надивиться своему актерскому таланту. Потому что именно в этом отказе он отнюдь не был убежден сам.
Ему было нужно несколько часов покоя не только для отдыха. Он должен был все упорядочить у себя в голове и решить, что делать дальше. Он достиг цели, добрался до местности, куда высылала его Варшава. В принципе, он мог вернуться и сделать доклад. С другой стороны, он знал, что обратный путь займет у него две или три недели, что следующая, лучше подготовленная группа доберется сюда не ранее чем еще через месяц, если без проблем найдет дорогу. Нет, он должен узнать побольше, проверить легенду Йохана, увидеть, что такое этот Дракон и почему йегеры вот уже долгие годы кормят его маленькими детьми.
И чего они боятся? Ведь то, во что не мог поверить испуганный селянин, Каетану казалось правдивым. Йегеры дали аборигенам села чуть больше свободы, потому что боялись Дракона. Или заключили с ним договор тогда, десятилетия назад, когда испуганные люди неделями жили на глинобитном полу сарая, когда пили воду, полученную из собственной мочи, и ели тела своих покойников. Да, снаружи тогда должны были происходить интересные вещи. Если уж сами балроги вышли из своих гнезд и прибыли сюда, чтобы изучать, сражаться или, быть может, вести переговоры. Что могло удержать Черных, Властелинов половины Европы? Кто? И как?
Но прежде всего ему нужно было время, чтобы расставить оборудование. Он добрался до цели вылазки, а потому должен был разместить сигналы для спутников, специфическую передающую антенну, благодаря которой его доклады сумеют пробиться сквозь Завесы и укажут положение того, что Йохан называл Драконом.
– Панполяк… – Йохан прервал размышления Каетана. – А я могу пойти? Солнце зашло.
– Может, все же тебе подождать рассвета, ночью йегеры сильнее.
– Но днем больше людских глаз могут заприметить меня, и тогда йегеры наверняка обо мне узнают. А сейчас моя птичка мне подсказывает, что их тут нету и я дойду домой незамеченным. Тем более что дом отца стоит немного с краю, около глины.
– И что твой отец из этой глины лепит?
– Разное, ну, посуду, тарелки. Но лучше всего делает магические бутылки для воды.
– Как это – магические?
– Потому что вода в них всегда холодная, даже в жару.
– А ты умеешь такие лепить, Йохан?
– Умею, панполяк, а как же! – В словах парня прозвучала гордость. – Но мне село другое задание предназначило, я охотником стал. А гончаром будет Петер, такой хромой немного.
В мире йегеров дети никогда не наследовали профессии родителей, в поселениях Марки обычно они даже не получали их имущество. Чем глубже на территорию балрогов, тем более суровыми были правила ненаследования. Довольно часто молодых людей просто переселяли. Но бывало и так, что балроги переносили на людей свой обычай потлача[19], при котором человек разделял свое тело и разум среди прочих членов того же племени. Человеческие дети должны были убивать родителей и тогда получали их имущество. Таким образом избавлялись от стариков, которые были менее полезны, и при этом разбивали социальные структуры.
Еще дальше на запад, в аушвицеподобных городах Геенны, в промышленных и магических районах, окруженных кварталами бараков, семей не было вовсе. Детей отбирали у матерей через несколько месяцев после рождения, шесть лет подвергали их жестокой дрессуре в воспитательных учреждениях и направляли на работу.
