– Они погибли! Все! – спокойно отвечал Домициан, одновременно очищая раны своего товарища.
– Ты этого не знаешь! Откуда такая уверенность?!
Анна встала и подошла к Каетану, но он не остановился. Миновал эльфийку и продолжил свой обход. Она молча следила за ним. Подождала, пока он сделает круг, потом встала у него на дороге. Смотрела ему прямо в глаза. Теперь он остановился.
– Ты думаешь, что мы бросили пилотов потому, что они были людьми, верно? Считаешь, что мы решили, будто наша жизнь важнее их? И что не захотели рисковать? Признайся.
– Нет… Да… – Он колебался. – Мне не хочется так думать, но я не могу полностью отбросить такую вероятность. Допускаю это. И именно поэтому я злюсь.
– Тогда послушай меня внимательно. Оставайся они в живых, мы, возможно, должны были бы им помочь. Ты верно слышишь: «возможно». Ты ничего обо мне не знаешь. Не знаешь о моей миссии. Не понимаешь, какая цена уплачена, чтобы я могла оказаться в твоем мире. Ты понятия не имеешь, какими способностями я обладаю и каким располагаю знанием. И как много от этого зависит. И вот я говорю: даже будь они живы, нам пришлось бы убегать. Не потому, что я – эльф, а потому, что я здесь очень, очень нужна. Потому, что я живу, чтобы спасать твой мир. Я не должна все это тебе объяснять – но объясняю. Хочу, чтобы ты понял. Они не имели ни единого шанса, все они погибли. А мы умерли бы вместе с ними.
– Откуда у тебя эта уверенность? – Каетан еще пытался сопротивляться, но понимал на самом деле, что не сумеет доказать свою правоту. Не вынес ее взгляда, отвел глаза. Домициан успел подняться и теперь стоял, внимательно следя за беседой своей госпожи и человека. Выглядел тем, кто заботливо и с неодобрением смотрит на ссору близких друзей, и нужна ему вовсе не победа кого-то из них, а чтобы они нашли общий язык. Однако Каетан не сомневался, что, сделай он хоть малейший враждебный жест, Домициан без раздумий бросится на него.
– Потому что там был граф, – сказала Анна Наа’Маар медленно. – Он выслеживает меня – и продолжит, пока не убьет меня.
– Почему? Отчего вместо того, чтобы сбежать к своим, он вошел на столь опасную землю? Он же вроде важная фигура. Они начали войну, чтобы его отбить. А он идет следом за тобою на восток. Почему, эльфийка?
– Потому что я его люблю, понимаешь?
– Нет. Не понимаю.
– Моя любовь выжигает его тело и убивает.
– Я все еще не понимаю.
– Или притворяешься. Ладно, я объясню тебе, географ, как сумею. Один, последний раз. А потом мы сообща займемся тем, что необходимо, чтобы выжить. Согласен?
– Да.
– Тогда слушай. Балроги и графы – наши враги. Мы сражаемся с ними во многих Планах. Даже в нашем родном мире. Это война. Но пусть тебя не обманывают сведения, которые ты извлекаешь из учебников истории. Они враги не потому, что жаждут твоей земли, богатств или знания. Мы сражаемся с ними не потому, что они придерживаются другой веры, или из-за того, что у них другие обычаи и вкусы. Мы говорим, что они злы, не потому, что они предпочитают другие, нежели мы, цвета, имеют другие ритуалы, мировоззрение, законы или даже этику. Нет, географ, они просто-напросто злы. С ними невозможно договариваться, нельзя их умилостивить и невозможно посылать к ним миссионеров. – Она сделала паузу, посмотрела на висевший на шее Каетана Ключ Перехода. – Но ты ведь и так все это знаешь, верно?
– Кем был тот, кого ты допрашивала? – спросил он в ответ.
– Это граф. Существо из их мира, а не измененный человек. Важный граф. Вождь. Чтобы добыть из него сведения, я должна причинять ему боль. Не физическую боль, но страдание, сопоставимое с его способом восприятия мира. А потому я его полюбила. Я сочувствовала ему, и меня радовал его вид. Я ментально ласкала и утешала его. Граф воспринимал мои чувства. Они жгли его внутренности, уничтожали разум. И пока я живу и люблю его, он будет страдать: заклейменный, проклятый своими слугами и господами. А потому он помнит обо мне. Должен меня убить – и наверняка хочет мести.
Она замолчала, все еще контролируя себя, словно весь этот рассказ не вызывал у нее никаких эмоций.
– Ты мне доверяешь? – спросила эльфийка через миг. – Веришь, что мы покинули летчиков не потому, что мы – эльфы?
– Да. – Каетан уже успокоился. – Верю.
– Ну, тогда собираемся и в путь! – отозвался Домициан. – У меня тоже хорошая весть. Омар очнулся.
