— О, не обольщайся. Этого никогда не произойдет. Они никогда не позволят Бутцу попасть в Ускоренную политическую программу, — отвечает Жук.
Дей смотрит на меня, и я ей слабо улыбаюсь. Грегори Томпсон оборачивается к нам и прислушивается.
— Пуриан Роуз не позволит стене рухнуть, — тихо говорит Эш. — Он слишком упорно боролся, чтобы всех разделить.
— У него не будет другого выбора, если все восстанут и проголосуют против него, — продолжает гнуть свою линию Жук.
— Ты еще не уловил? Роуз всегда добьется своего. Ты напрасно тратишь время, если думаешь, что он когда-нибудь позволит этому произойти, — отвечает Эш.
— Разрушение стены никому не принесет пользы. Кто захочет, чтобы на улицы вернулись эти кровососы? — монотонно высказывается Грегори своим плаксивым голосом.
— Может это принесет пользу мне, — огрызается Эш, затыкая Грегори. — Я бы хотел увидеть свою семью. Но не думаю, что это имеет значение для правительства? — Последнее предложение обращено ко мне.
Между нами в воздухе повисает враждебность, когда мы возвращаемся к нашим книгам. Мы продолжаем в молчании читать наши книги. Тишину нарушает Эш, постукивая ручкой по столу. Тук, тук, тук, тук, тук, тук.
— Не прекратишь?! — я делаю вид, что разозлилась, припоминая ему мятный леденец.
Он продолжает постукивать своей ручкой, в данный момент уже осознано. Что ж, я тоже умею играть в эту игру. Я катаю во рту еще одну мятную конфетку, постукивая ей о зубы.
Эш хлопает ручкой по столу. Она скатывается и падает, а мы одновременно наклоняемся, чтобы поднять её. Ударяемся головами. Мою голову пронзает острая боль и, как ни странно, грудь. Эш стонет и вздрагивает, он чуть ли не падает со своего стула, когда хватается рукой за грудь, которая быстро вздымается и опускается, будто ему трудно дышать. Он, шатаясь, поднимается на ноги и выбегает через пожарный выход.
— Что это с ним? Он более странный, чем обычно, — говорит Дей.
— Изжога, — бормочет Жук, вставая, чтобы посмотреть, как там его друг.
Я потираю шишку на лбу и смотрю во все глаза в пустоту, где еще секунду назад был Эш. Как по мне, так это ни капельки не изжога.
Я, спотыкаясь, выхожу на городскую площадь через пожарный выход. Ноги мои скользят по неровной земле. Я не успеваю сделать и десяти шагов, как мои ноги подгибаются, и я валюсь на пол, тяжело дыша, дрожа, в то время как моё тело все горит, растапливая лед моей крови. Что со мной? У меня сводит желудок, вены разрываются от боли. Я вонзаю ногти в мостовую, стараясь уцепиться за реальность. Моё тело яростно трясется. Как будто меня выворачивает наизнанку.
Меня будто пронзает электричеством. Разряд проходит через кончики пальцев ног и рук, встречаясь в одной точке: в моем сердце. В груди происходит взрыв мучительной боли, и моё тело дергается. Позвоночник выгибается дугой. Всё о чем я могу думать — я умираю, умираю, умираю. Я испускаю вопль отчаяния, и тогда боль проходит так же быстро, как и появилась.
Я лежу на земле, пот струится по моему лицу, грудь вздымается, а мои пальцы прижимаются к невероятно горячей коже, покрывающей всю грудную клетку, и я что-то чувствую, то, чего не должно быть:
Медленное, ровное сердцебиение.
Я издаю изумленный возглас, который находится где-то между радостью и ужасом. По мощенной мостовой шлепают шаги, и я склоняю голову на сторону, чтобы увидеть рядом с собой обшарпанные бутцы Жука. Он хватает меня за рубашку и оттаскивает из-под прямых солнечных лучей, прежде чем подтянуть меня наверх в сидячее положение.
— Все хорошо, братан? — спрашивает он.
Я закрываю глаза и просто слушаю ритмичный стук моего сердца. Мое сердце… Не могу поверить, что оно и правда бьется! После жизни в тишине это самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал. В первый раз за свое существование я, правда, по-настоящему живу, и не похожу на зомби, который ходит просто, как ожившее тело.
Жук трясет меня за плечо, возвращая к реальности.
- Ты чего? — спрашивает он.
Я беру его руку и прижимаю к своей груди.
— Не фига себе! — Он отдергивает руку. — Как это? — наконец спрашивает он.
— Понятия не имею. Кажется… — Я трясу головой. — Ты подумаешь, что это безумие.
— Рассказывай.
— Кажется, это из-за Натали. — Я рассказываю ему о нашей первой встрече под мостом и как затрепетало мое сердце. — И когда мы только что столкнулись головами, мое сердце начало биться. Это не может быть случайностью.
Жук чешет голову, вроде как пытаясь сложить все кусочки головоломки воедино.
- Но каким образом прикосновение Натали могло запустить твоё сердце? Это, что девчонка-дефибриллятор или типа того?
— Без понятия.
— Ты слыхал о подобном запуске сердца у полукровок? — спрашивает он.
— Нет.
— Думаешь, это навсегда?
— Блин, к чему все эти вопросы? Не можешь просто порадоваться за меня?
