Санса прервала молчание спустя минуту, выглядя явно недовольной. Разрешив Джону уйти к королю, она приказала им идти к воротам замка.
Путь от Красного Замка до сияющей в лучах полуденного солнца Великой Септы Бейлора Арья проехала на белоснежном дорнийском скакуне – подарке Неда Дейна на ее помолвку. Благодаря послушному поведению ей удалось выбить себе это вместо неудобной поездки в громоздком паланкине, и Старк была очень этому рада, хоть ей пришлось ехать в дамской позе и подстраиваться под ход других членов процессии. Со всех сторон собрались люди, чтобы поглядеть на них, и она слышала одобрительные крики, молитвы и просьбы благословить детей. Ее называли не иначе, как ангелом, самой Девой, и это льстило, хоть Арья и понимала, что эти люди могут завтра требовать ее головы так же легко, как сегодня любят ее.
Подъехав к мраморным ступеням Септы, Арья спустилась с коня, приняв помощь младшего брата, и они стали медленно подниматься наверх, к богато украшенным дверям храма. Старк кинула мимолетный взгляд на статую Бейлора Благословенного и прикрыла глаза, отгоняя мрачные мысли.
Санса отвела их чуть в сторонку и дала последние наставления, поцеловав брата в лоб и пожелав им удачи. Когда лорды и леди из их свиты зашли в здание, один из старковских стражников подал им знак, что пора идти. Рикон сжал ее руку в своей и ободряюще улыбнулся, а она едва смогла улыбнуться в ответ, чувствуя тяжесть белого плаща, украшенного жемчугом и вышитыми на подоле из ляпис лазури синими розами.
Громоздкие двери главного храма Семерых раскрылись перед ними с ужасно громким звуком и свет, отразившийся от огромного витражного окна, на секунду ослепил ее. Сердце пропустило удар, стоило всем взглядам сосредоточиться на ней. Первый шаг ощущался так, словно бы она шагнула в бездну, но чем дальше, тем тяжелее ей это давалось. Арья ничего не видела, прямо смотря вперед, и очнулась только тогда, когда Рикон остановился у самого алтаря.
Гулкие шаги Эйгона вызвали дрожь на ее сердце, и девушка часто заморгала, неохотно выпустив руку брата и присев в реверансе перед королем. Его чистая улыбка казалась невозможно красивой, а сам он словно сиял изнутри. Арья вложила ладонь в его протянутую руку и вместе они поднялись к алтарю, за которым стоял безумно важный верховный септон.
Слушая его звучный голос, эхом отдававшийся от высоких сводов Септы, Арья пыталась прояснить мысли. Когда он закончил, они с Эйгоном одновременно начали произносить обеты Семерым, но перед ее внутренним взором стояла дверь Черно-белого дома. Верховный Септон семикратно благословил их брак, и началось пение свадебного гимна. Голоса словно проникали в самую душу, превращаясь в кашу, и Старк все больше нервничала, сжимая руки в кулаки.
«Хоть бы это поскорее кончилось».
Тишина наступила внезапно, и вопрос о том, что может делать их брак незаконным, повис в воздухе ужасным напряжением. За ту минуту она, должно быть, умерла, но никаких возражений из зала не последовало.
С дрожью в теле встав с колен, она повернулась лицом к жениху и расстегнула свой плащ, смотря прямо в блестящие синие глаза Эйгона напротив. На те секунды, после того, как с нее сняли белый плащ Старков, девушка чувствовала себя незащищенной и слабой перед сотней глаз, наблюдавших за ними, но тут нежные руки короля возложили ей на плечи черную шелковую ткань, с вышитым драконом в середине золотого солнца, а Арья, хоть и с запозданием, но ответила тем же жениху.
— Этим поцелуем… — начал уверенно Эйгон, и она подхватила его слова.
— …я клянусь тебе… — выдохнула девушка, держась за руки с ним.
— …в любви и признаю тебя моей леди и женой. — закончил он, не сводя с нее пристального взгляда.
— Признаю тебя моим лордом и мужем…
Мимолетный поцелуй остался едва ощутимым теплом на губах, и Старк посмотрела в лицо жениха, удивляясь его серьезности.
— Пред ликами богов и людей торжественно объявляю Эйгона из дома Таргариенов и Арью из дома Старков мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто станет между ними, — вознеся над ними блестящий в лучах света семигранный кристалл, произнес Верховный Септон.
Едва она выдохнула, как взгляд ее зацепился за Джона, подносящего Эйгону подушку с серебряной короной. Аккуратно взяв ее, Таргариен медленно положил корону на голову Арьи.
— Моя королева-жена, — выдохнул он и поцеловал ее в лоб, после чего вся Септа взорвалась от радостных криков и аплодисментов.
Одарив ее теплой улыбкой, король начал спускаться к поданным, которые уже начали выстраиваться в очередь для того, чтобы лично выразить свою радость монарху. Стоя рядом с ним, девушка одновременно чувствовала себя неуверенно и как-то спокойно. Его безграничная харизма и уверенность затмевали ее, но, в то же время, грели сердце, заставляя доверчиво держаться поблизости и подчиняться Таргариену, принимая его верховенство в конкретный момент.
