– Нет. Я с самого начала понял это как предупреждение. Крис посчитал себя чистым, но у него было что-то на Карла. Вот он и явился к нему, чтобы сказать: дай денег на собственный бизнес или пеняй на себя. А после этого вдруг происходит ограбление, и Крис глотает пулю. Ты же знаешь, что виновного так и не нашли. И не найдут уже никогда.
– Так кто же это сделал?
– Откуда я знаю? Карл ворочает огромными деньжищами. Если ему что-то требуется, то это делается на раз. Усекаешь, о чем я?
Босх кивнул. Взявшись за папку с делом, он снова перелистал материалы в надежде, что они подскажут ему следующий вопрос. На этот раз его внимание задержали снимки фотоаппаратов, идентичных тем, что возила с собой Аннеке Йесперсен. В свое время ОПРБ сделала их, чтобы предъявить владельцам городских ломбардов, но никаких плодов это не принесло.
– А что с фотоаппаратами? Ее камеры пропали. Вы не видели такую у кого-нибудь в руках?
Бэнкс отрицательно помотал головой, но Босх наседал:
– А пленки? Косгроув упоминал когда-нибудь, что вынул пленки из ее фотоаппаратов?
– При мне – нет. Сколько раз еще повторять, приятель, что я вообще ничего не знаю о случившемся в проулке? Меня там не было!
До Босха внезапно дошло, что он упустил очень важную для подобного допроса тему, и он мысленно отругал себя за забывчивость. Он ведь прекрасно понимал, что такого разговора с Бэнксом наедине ему больше не повторить. Как только дело сдвинется с места, Бэнкса повсюду будет сопровождать адвокат. И даже если защитник посоветует ему продолжать сотрудничать с властями, Босху все равно уже никогда не представится возможность побеседовать с Бэнксом с глазу на глаз и по установленным им самим правилам. Следовало выжать из него максимум информации прямо сейчас.
– А что вам известно о номере Йесперсен в гостинице? Кто-то побывал там после ее убийства, открыв дверь ключом. Его похитили у нее из кармана, когда она была уже мертва.
Но Бэнкс начал качать головой, когда Босх еще не успел закончить вопроса. Ответ был очевиден.
– Ничего не знаю об этом.
– Уверены? – настаивал Босх. – Сокрытие от меня любой информации будет приравнено ко лжи. Если только мне это станет известно, считайте, что никакого уговора между нами не было. И тогда я со спокойной душой использую все сказанное вами против вас же. Это понятно?
И Бэнкс пошел на попятную.
– Послушай, я мало что помню. Но когда мы были в Лос-Анджелесе, я узнал, что Брабанд получил травму и отправился в больницу. Типа, у него случилось легкое сотрясение мозга, и он ночь провел в лазарете. Но позже сам Брабанд мне признался, что ничего подобного не было. Они с Карлом придумали эту байку, чтобы на время отлучиться из роты и с помощью того ключа обыскать ее комнату, посмотреть, не осталось ли там чего-то вредного для нас. Имея в виду случай на корабле.
Босх прекрасно помнил, как подали эту историю публике. Герой войны Брабанд оказался единственным солдатом 237-й роты, получившим повреждение при исполнении своего долга в Лос-Анджелесе. А теперь выяснялось, что все это ложь, часть плана скрыть факты группового изнасилования и убийства. И человек, обеспечивший сокрытие, с помощью богатого подельника уже дважды избирался окружным шерифом, а теперь метил в кресло конгрессмена.
– Что еще вы слышали? – спросил Босх. – Им удалось что-нибудь найти в ее номере?
– Да. Он забрал оттуда ее записи. Что-то вроде дневника, где описывалось, как она разыскивала нас и выясняла, кто мы такие. Получалось, она чуть ли не книгу собиралась настрочить обо всем. По крайней мере я так это понял.
– Дневник до сих пор у него?
– Понятия не имею. Я его в глаза не видел.
Босх рассудил, что Брабанд наверняка сохранил записи. Вместе с остальной информацией, которой он владел, дневник позволил бы ему полностью держать в руках остальных заговорщиков. Особенно важно ему было иметь рычаг воздействия на Карла Косгроува, своими деньгами и влиянием способного помочь Брабанду осуществить его самые смелые и амбициозные планы.
Босх проверил телефон. Запись все еще продолжалась, хотя прошла уже девяносто одна минута. Но и ему оставалось расспросить Бэнкса лишь об одном.
– Расскажите мне об Алексе Уайте.
Бэнкс изумленно уставился на него.
– Что еще за Алекс Уайт?
– Он был одним из ваших клиентов. Десять лет назад вы продали ему трактор-газонокосилку.
– Может быть. Но как, черт побери, это…
– В тот день, когда он приехал забрать покупку, вы позвонили в полицейское управление Лос-Анджелеса, представились его именем и навели справки о расследовании дела Йесперсен.
Босх по глазам заметил, что Бэнкс вспомнил, о чем идет речь.
– Ах да. Верно. Это был я.
– Зачем? С какой целью вы звонили?
