Черный ящик полностью

– А ты не в курсе, проводила ли следственная бригада, занимавшаяся его убийством, обыск в том доме? – наконец спросил он.

Гант покачал головой:

– Этого я не знаю, Гарри, но едва ли. И даже если обыскали, то не слишком тщательно. По крайней мере ордера на обыск у них не было. Хотя нужно еще раз проверить.

Босх кивнул и направился к выходу.

– Дай мне знать, – сказал он. – И если они не прошерстили там все, быть может, я этим займусь.

– Возможно, оно того стоит, – отозвался Гант, – но должен тебя предупредить, что вдова Тру Стори тоже принадлежала к банде и норов у нее еще тот. Признаться, я порой думал, что она добралась бы до вершины пирамиды, если бы Господь поставил ей другой механизм внизу живота. Это кремень, а не баба.

– Попробуем обернуть это себе на пользу, – сказал Босх, обдумав его слова. – Не уверен, что нам удастся получить нужную бумагу.

Он говорил об основаниях для выдачи официального ордера на обыск бывшего дома Трумонта Стори спустя почти три года после смерти хозяина. Лучше решить эту проблему, не обращаясь за ордером к судье. То есть сделать так, чтобы в дом их попросту пригласили. И, сыграв свои роли по-умному, можно добиться такого приглашения от любого, самого жесткого, казалось бы, человека.

– Я поработаю над сценарием, Гарри, – предложил Гант.

– Отлично. Позвони, если что-то придумаешь.

Когда Босх вернулся, Чу работал за компьютером.

– Чем занят?

– Письмом по поводу условно-досрочного в деле Клэнси.

Босх удовлетворенно кивнул. Его порадовало, что напарник взял наконец этот вопрос на себя. Сотрудников отдела всегда ставили в известность, когда один из убийц, которого они засадили за решетку, подавал прошение о помиловании. В число их прямых обязанностей это не входило, но сыщики, участвовавшие в расследовании, имели право направить в комиссию по условно-досрочному освобождению письмо, в котором либо высказывали свои возражения, либо поддерживали прошение. Заваленные другой работой, не все успевали это делать, но Босх придерживался здесь самых строгих правил. Ему даже нравилось рисовать в таких письмах картину убийства во всех ужасающих деталях, чтобы склонить членов совета к отказу в помиловании. Он и Чу пытался привить эту привычку и потому поручил ему написать письмо об убийстве Клэнси, совершенном с особой жестокостью на сексуальной почве.

– Завтра с утра дам тебе его прочитать.

– Хорошо, – сказал Босх. – Ты проверил те имена, что я просил?

– Да, но там улов скудный. Хименес полностью чист, а за Бэнксом значится только арест за вождение в пьяном виде.

– Уверен?

– Извини, Гарри, но это все, что удалось нарыть.

Разочарованный Босх придвинул стул и сел. Не то чтобы он ожидал мгновенной разгадки личности Алекса Уайта, но все же рассчитывал на нечто большее, нежели штраф за вождение автомобиля в пьяном виде. На какую-то мелкую, но зацепку.

– Не за что, – иронично произнес Чу.

И совершенно напрасно, потому что Босх мгновенно повернулся к нему уже не просто разочарованный, а раздраженный.

– Если ты хочешь, чтобы перед тобой каждый раз рассыпались в благодарностях за самую обыкновенную работу, то выбрал себе не тот род занятий.

Чу проглотил реплику старшего товарища. А Босх включил компьютер и тут же обнаружил в почтовом ящике письмо от Миккеля Бонна из «Берлингске тиденне», пришедшее почти час назад.