Однако сам процесс производства оружия, а главным образом способ штамповки, использовавшийся для нанесения номера, зачастую оставляли представителям правоохранительных органов прекрасные возможности для восстановления. Когда мощный станок вдавливает в металл цифры и буквы, сталь подвергается сильнейшему сжатию. А потому даже после спиливания или вытравливания поверхностного слоя под ним, как правило, все равно сохранялись невидимые невооруженным глазом узоры от сжатия. И существовало несколько методов выявить рисунок этих узоров и прочитать номер. Иногда применяли смесь кислот с солями меди, вступавшими в химическое взаимодействие со сжатыми участками стали, и номер вновь проступал на ее поверхности. В других случаях помогали магниты и тончайшие металлические опилки.
– Хочу начать с «Магнафлюкса», поскольку если он сработает, то получится быстрее и оружие не будет повреждено, – сказал Сарджент. – Нам ведь еще предстоят баллистические тесты, и пистолет должен остаться в рабочем состоянии.
– Здесь ты хозяин, – отозвался Босх. – А мне чем быстрее, тем лучше.
– Хорошо, посмотрим, будет ли от этого толк.
И Сарджент приложил большой круглый магнит к нижней части пистолета, прямо под затвором.
– Сначала намагнитим как следует…
Затем он снял с полки над верстаком пластмассовую бутыль с распылителем. Основательно встряхнув содержимое, Сарджент принялся опрыскивать пистолет.
– А теперь применим патентованное средство по оригинальной рецептуре Огнестрельного Пита на основе масла и металла.
– Масла и металла?
– Да. Масло обладает достаточной вязкостью, чтобы намагниченные металлические опилки плавали в нем в виде взвеси. Распылим смесь, и магнит притянет опилки к поверхности пистолета. В тех местах, где был серийный номер, сталь более сильно сжата, и магнитное притяжение значительно выше. А потому опилки должны лечь так, чтобы проявился номер. По крайней мере в теории.
– Сколько времени на это требуется?
– Не так уж много. Если сработает, то достаточно скоро. Если нет, придется прибегнуть к помощи кислот, но они, по всей вероятности, повредят пистолет. А потому лучше вернуться к этому после пробного отстрела и баллистического анализа. Тебя кто-нибудь торопит с этим?
– Пока нет.
Сарджент говорил об анализе, который должен подтвердить, что пуля, убившая Аннеке Йесперсен, выпущена именно из этого пистолета. И хотя Босх не сомневался, ему требовалось официальное заключение экспертизы. Вот почему ради экономии времени он попросил провести процедуру в обратном порядке. В первую очередь ему был необходим серийный номер, чтобы отследить происхождение оружия, но он прекрасно понимал, что если чудо-масло Сарджента не даст нужного результата, все придется начинать сначала уже обычным чередом и это значительно замедлит дело. А учитывая, что над ним нависла угроза разбирательства в БПС, любая задержка могла приостановить расследование, чего, собственно, и добивался О’Тул, рассчитывая снискать благосклонность и похвалу шефа городской полиции.
– Что ж, будем надеяться на лучшее, – сказал Сарджент, выводя Босха из задумчивости.
– Да, хотелось бы, – отозвался Гарри. – Мне подождать, или ты предпочтешь позвонить?
– Процесс займет еще минут сорок. Можешь подождать, если есть желание.
– Нет. Просто позвони мне, как только все прояснится.
– Непременно, Гарри. Спасибо за потрясающий обед.
– Это тебе спасибо за твой труд, Пит.
В карьере Босха бывали периоды, когда он помнил номера телефонов Лиги защиты прав сотрудников полиции. Но теперь, вернувшись в машину и взяв мобильник, чтобы выйти на связь с представителем лиги, который выступил бы в роли его адвоката при рассмотрении рапорта О’Тула, Босх обнаружил, что начисто забыл эти номера. Он напряг память в надежде их вспомнить. Два молодых криминалиста прошли через стоянку. Ветерок развевал полы их белых халатов. Босх предположил, что это парни из группы, работавшей непосредственно на местах преступлений, и именно потому он не знал их. Ему уже давно не доводилось расследовать свежие случаи.
Он так и не успел вспомнить ни одного номера лиги, когда телефон зазвонил и завибрировал у него в руке. На дисплее отобразился длинный ряд цифр, следовавший за знаком плюс. Это означало международный вызов.
– Гарри Босх слушает.
– Детектив Босх? Это Бонн. У меня на линии господин Янник Фрей. Вы можете поговорить с ним сейчас? Я готов переводить.
– Да, подождите секунду.
Босх положил телефон на сиденье, чтобы достать блокнот и ручку.
– О’кей. Теперь можно. Мистер Фрей, вы меня слышите?
Возникла пауза, потребовавшаяся, как решил Босх, для перевода вопроса. Потом раздался другой голос:
– Да, добрый вечер, инспектор. – Фрей говорил с сильным акцентом, но разборчиво. – Вы извинять меня за слова. Мой английский очень плохо.
– Но уж точно лучше, чем мой датский. Спасибо, что согласились поговорить со мной, сэр.
