Он знал, что зашел слишком далеко, показывая ей, насколько виноватым себя чувствует.
– Я и так все понимаю! – слегка раздражилась она. – А теперь – спокойной ночи!
Мэдди вошла в комнату и закрыла дверь.
– Спокойной тебе ночи, детка, – прошептал он.
Босх вернулся в кухню и вынес коробку из-под пиццы в мусорный бак во дворе, как следует закрепив на нем крышку, чтобы туда не совали носы койоты и прочие ночные твари.
Прежде чем вернуться в дом, он ключом открыл дверь кладовки, располагавшейся в задней стене навеса для машины. Дернув за веревку, Босх включил свет и стал осматривать полки, забитые разного рода хламом. Впрочем, хлам этот, скопившийся за многие годы, он хранил в коробках, плотно стоявших на пыльных стеллажах. Потянувшись, он снял одну из них и водрузил на рабочий стол, а потом вынул то, что лежало позади коробки.
Это был белый защитный шлем, который он надевал в ту ночь, когда впервые увидел Аннеке Йесперсен. Босх вгляделся в его грязноватую исцарапанную поверхность. Провел ладонью по козырьку, чтобы стереть пыль с наклейки. С крылатой эмблемы. Он смотрел на шлем и вспоминал ночь, когда город буквально рушился на глазах. Двадцать лет минуло с той поры. Он мысленно перебрал эти годы, словно подводя итог приобретенному или безвозвратно утраченному.
Немного погодя он положил шлем на место и снова прикрыл коробкой. Запер кладовку и отправился в дом, чтобы лечь спать.
Детектив Нэнси Менденхолл оказалась невысокой женщиной с искренней и обезоруживающей улыбкой. В ее внешности не было и намека, что она может оказаться опасной, и это мгновенно насторожило Босха. Впрочем, он был предельно мобилизован и готов ко всему с того момента, когда они с Риком Джексоном вошли в здание «Брэдбери», где им назначили встречу для беседы. Накопленный Босхом немалый опыт борьбы с отделом внутренних расследований подсказывал, что не следует отвечать на ее улыбку и, уж конечно, принимать за чистую монету любые заявления, будто ее цель – лишь беспристрастно установить истину, не испытывая при этом никакого давления со стороны руководства.
У нее был личный кабинет. Тесноватая комната, но кресла, установленные перед столом, оказались удобными. Здесь, как и во многих других помещениях этого старого здания, остался от прежних времен даже камин. Окна за ее спиной выходили на местный Бродвей, бывший когда-то популярнее нью-йоркского, и отсюда открывался вид на прославленный кинотеатр «Миллион долларов». Хозяйка положила на стол цифровой диктофон, рядом с которым Джексон пристроил почти такой же свой, и они приступили к работе. После предписанных правилами официальных фраз об обязанности офицера полиции дать правдивые и исчерпывающие показания Менденхолл попросила:
– Расскажите мне о своей поездке в Сан-Квентин в прошлый понедельник.
У Босха ушло примерно двадцать минут на подробное изложение фактов, связанных с допросом в тюрьме заключенного Руфуса Коулмана по поводу пистолета, послужившего орудием убийства Аннеке Йесперсен. Он упомянул обо всем до последней мелочи. Даже о том, как долго пришлось ждать, чтобы Коулмана привели в комнату для допросов. За завтраком они с Джексоном решили, что Босху лучше ничего не скрывать. Оставалось надеяться, что у Менденхолл хватит здравого смысла понять всю вздорность поданной О’Тулом кляузы.
В дополнение к своему рассказу Босх приложил копии некоторых материалов дела, чтобы убедить Менденхолл в насущной необходимости посещения Сан-Кветина для беседы с Коулманом и показать, что он никоим образом не мог воспользоваться этим как предлогом для бесполезной поездки исключительно с целью личного свидания с Шоном Стоуном.
Пока все шло вроде бы хорошо, и Менденхолл лишь задала несколько дополнительных вопросов, что позволило Босху добавить новые подробности. Но стоило ему закончить, как она перешла к более щекотливым вещам.
– Шон Стоун знал о вашем приезде? – спросила она.
– Нет. Ему об этом ничего не было известно.
– Вы предупредили его мать заранее, что собираетесь встретиться с ним?
– Нет, не предупредил. Все получилось спонтанно. Как я уже объяснял, у меня было конкретное время обратного вылета. И, поняв, что могу себе позволить краткое свидание, я попросил организовать его.
– Но свидание состоялось в том же помещении для официальных допросов?
Пожалуй, в этом пункте Босх ощущал себя несколько уязвимым. Он действительно не обратился с просьбой о свидании с Шоном Стоуном как гражданское лицо, но остался в той же комнате, где допрашивал Коулмана, и просто попросил привести туда другого заключенного – Стоуна. Он знал, что при желании это можно рассматривать как злоупотребление служебным положением.
Но Менденхолл предпочла пойти дальше.
– Планируя поездку в Сан-Квентин, вы умышленно избрали время обратного вылета так, чтобы успеть повидаться с Шоном Стоуном?
