Но секунды шли, а подмога не появлялась. Прислушиваясь к шагам на лестнице, Конуэй допустил вторую ошибку. Первой ошибкой было то, что он позволил Рашу сесть слишком близко от трости. А теперь последовал еще один промах – на секунду Конуэй отвел глаза в сторону.
Когда он вновь взглянул на Раша, то увидел что-то темное, стремительно рассекавшее воздух. Трость выбила пистолет у него из руки, а отпрыгнуть репортер не успел.
Раш подмял его, схватил пальцами за горло. В следующую секунду немец откатился в сторону, к занавеске, куда отлетел пистолет.
Но дверь уже распахнулась, и в комнату влетели Колвин и агенты. Не теряя времени даром, Колвин подхватил маленький столик и швырнул его в Раша. Тот увернулся и развернулся к двери. В руке у него был пистолет...
Если бы Раш прицелился в Колвина, все могло бы обернуться иначе. Три выстрела, и с агентами было бы покончено – Раш бы не промахнулся. Но немца подвела ярость – он во что бы то ни стало решил сначала прикончить Конуэя.
Это оказалось не так-то просто – Конуэй скрупулезно выполнял инструкции.
Он сразу же юркнул под кровать, и Раш увидел, что целиться не в кого. Секунду спустя он заметил торчавшую из-под кровати ногу, но было уже поздно – тяжелый ботинок с размаху ударил ему в висок. Во второй раз за считанные секунды пистолет отлетел в сторону.
Но Раш не сдавался. Отшвырнув перевернутый столик, он ринулся к двери: зубы оскалены, в глазах ярость, кулаки выставлены вперед.
Один из агентов ударом ноги по коленной чашечке сбил немца с ног, а второй довел дело до конца.
Комната вся была покрыта резиновыми покрышками – и стены, и пол, и массивная дверь. Лишь белый потолок, возвышавшийся футах в пятнадцати над головой, был голым. Там горела лампочка, прикрытая проволочной сеткой.
Раш сидел на полу совершенно голый. В комнате не было ни стула, ни кровати. Немец осмотрелся по сторонам. В его взгляде читался вызов и удовлетворение. Камера явно была предназначена для буйно помешанных или потенциальных самоубийц. Он таки заставил их себя уважать и бояться. Конечно, арест был страшным ударом по его самомнению. Раш был твердо уверен, что живьем его взять не смогут – он успеет пустить себе в лоб последнюю пулю. Как можно было совершить столь непростительную ошибку! Злоба на Конуэя затмила ему рассудок, и он упустил свой шанс.
Злоба по-прежнему не утихала, но теперь Раш вполне властвовал над своими эмоциями. Гневу будет дана возможность вырваться на свободу, но не сейчас. В первый час после ареста Раш неистовствовал вовсю: агентам пришлось с ним повозиться. Он дрался один против троих, и каждому из противников досталось. Возможно, он и справился бы с ними, если бы не слишком сильный удар по голове, от которого немец потерял сознание. Когда он проснулся, то обнаружил, что лежит, связанный по рукам и ногам, в кузове какого-то фургона. Когда рассвело, автомобиль находился уже в Белфасте. Раш понял, что он не связан веревками, а замотан в смирительную рубашку. Тем не менее, когда его несли к самолету, немец брыкался и лягался как мог. В кабине он пытался ногами пробить дыру в фюзеляже – охранникам пришлось связать ему ноги и прикрутить их к скобе.
После приземления Раш продолжил свой отчаянный и безнадежный бой. С огромным трудом его запихнули в другой фургон, потом, извивающегося, внесли в камеру.
Там ему сделали какой-то укол, и он вновь провалился в забытье. Когда Раш очнулся, он был совершенно обнаженным. За долгие годы он приучил себя просыпаться без единого движения, не открывая глаз. Прежде всего Раш осторожно втянул ноздрями воздух, потом чуть-чуть приоткрыл веки и увидел, что в камере стоит охранник. Немец услышал его дыхание, разглядел сквозь щелочку приоткрытых век ботинки. В следующий миг Раш нанес стремительный и неожиданный удар: одним взмахом ладони перебил охраннику шейные позвонки. Тот скончался на месте.
Раш стоял и смотрел, как англичанин корчится на полу с сине-багровым лицом. Ну же, давайте налетайте, мысленно звал он врагов.
Они не спешили. Должно быть, англичане понимали, что огнестрельного оружия Раш не испугается – наоборот, будет рад, если его изрешетят пулями. Немца на какое-то время оставили наедине с трупом, потом запустили в камеру усыпляющий газ, и Раш опять потерял сознание. Когда он очнулся, камера была пуста. Ужасно хотелось пить, воды не было. Есть тоже хотелось, но еды никто не предлагал. В камере было пусто – лишь лампочка, резина и тишина. Воспользовавшись передышкой, Раш попытался собраться с мыслями. Нужно было составить какой-то план действий.
