– Разве не ты ходил под Эриком и Танго на Маунт-Плезент?
– Точно. А ты откуда знаешь?
– Я сестра Изабель.
– Гонишь! Значит, ты была там, когда у Алекса и Кейсона случилась небольшая заварушка?
– Кто, думаешь, смывал кровь? Я знала, что тебя знаю. Теперь понятно, откуда ты взял деньги, – это место было золотой жилой. Ты единственный, кто оттуда что-то унес. Видимо, ушел раньше, чем завалили Лестера.
– Сразу после. Легавые накрыли точку, и я испарился.
– Знаешь, Ти-Джею впаяли тридцатник.
– Я слышал.
– Так, ладно, мне нужно на работу, – сказала она, возвращая Уинстону планшет. – Буду за тебя голосовать. Мне нравится человек, который поддерживает сообщество. Хорошо бы тебе не победить и не начать все портить.
– Разве тут еще можно что-то испортить?
После утреннего часа пик Фарик и Чарли сдались. Они отдали бумаги Инес, прекратили борьбу и отправились отсыпаться. Весь остаток дня Уинстон отражал набеги агрессивных теток, которые были рады видеть молодого чернокожего, который «делает что-то позитивное» и прислушивается к проблемам людей. На вопросы, что он собирается делать в случае победы, Уинстон пожимал плечами.
– Хотя бы честный, – замечали женщины, подписывая бумаги, и продолжали трещать про неумеху-мэра, бесполезный школьный совет и невоспитанных детей.
Перевалило за полдень. По улицам бродила старая гвардия, а вот их протеже, невоспитанного молодняка с диким взором, нигде не было видно. Когда Уинстон заметил их отсутствие, он обругал себя за невнимательность.
Уинстон сосчитал количество подписей.
До него донесся голос свыше:
– Я проголосую за тебя, толстый ублюдок! Все, что угодно, лишь бы убрать твою полоумную задницу с улицы,
Борзый задрал голову, даже не пытаясь заслонить глаза от солнца.
– Аманте, как дела, бро? Где сегодня вечеринка?
Эдгар Аманте, который часто устраивал и рекламировал местные сборища, торчал на крыше, подводя провода от маленького трансформатора к спутниковой тарелке размером с тазик. Это было его основное занятие.
– Qué te pasa, papi?[30] Я как услышал, что ты избираешься в Городской совет, не поверил, пока сам не увидел плакат.
– Я тебя спросил, где сегодня народ? Хочу оторваться.
– Не будет вечеринки. Народ по камерам сидит.
– Чего?
– Того. Ты что, не слышал? Вчера район прочесали подчистую. Копы в штатском хватали ниггеров направо и налево. В новостях сказали, загребли сотен девять. Отсюда вопрос: ты-то сам что тут делаешь?
– Я вчера в Бруклине был.
– Повезло, чувак.
– Спасибо. Я пошел.
– Раскодировщик каналов, что я тебе поставил, пашет?
– Как зверь.
Уинстон перешел дорогу к Инес и Иоланде с Джорди.
– Дорогая, я иду в полицейский участок. Знаю, где можно собрать подписи.
Уинстон поцеловал Джорди, развернулся на сто восемьдесят градусов и потопал в гору к 102-й стрит. В кильватере брели растерянные Иоланда и Инес. На середине квартала Уинстон заметил подававшую задом на парковку полицейскую машину, из динамиков которой гремел хип-хоп. Он влез на заднее сиденье и захлопнул за собой дверь. Оба офицера прекратили кивать в такт музыке и развернулись, вытащив оружие.
– Руки, ублюдок! – орали они, пытаясь перекричать музыку.
Уинстон медленно поднял глаза от направленных ему в лицо стволов.
– Бендито, это ты? – спросил он водителя.
– Борзый? Puñeta[31], я тебя чуть не пришил.
– Бендито! – Борзый опустил руки. – Ты теперь настоящий коп? Со стволом, значком и всем, что полагается? Чувак, поздравляю.
Партнер Бендито взбеленился. Он перегнулся через кресло и упер ствол пистолета Уинстону в щеку.
– Я сказал – руки поднял, сукин сын!
Уинстон посмотрел ему в глаза и положил руки на колени.
– Ты убрал бы пушку от моего лица, прежде чем я заберу ее у тебя и урою тебя ее же рукояткой. Бендито, скажи что-нибудь своему дружку.
Бендито уменьшил звук музыки и опустил руку партнера.
– Все в порядке, я его знаю.
Офицер убрал оружие в кобуру.
– Ты не знаешь, как близок был к тому, чтобы получить пулю.
– Это ты не знаешь, как был близок к похоронам с волынкой и табличке на стене «Памяти офицера…» – Уинстон поправил бляху с именем полицейского, – офицера Ссученного.
Оскорбленный коп занес кулак, но Уинстон влепил ему пощечину, прежде чем соперник успел ударить. Так они и махались, словно дети за объедки со стола, пока Бендито их не разнял.
– Борзый, вон из машины, сейчас же!
– Не, Бендито, ты должен меня арестовать.
– Сегодня у нас первый день, я не могу тебя арестовать. Я больше не Бендито, я Бен.
– Мне нужно в тюрьму, и мне неохота ждать автобуса,
Бендито вырубил музыку.
– Слушай, если я тебя арестую в первое же дежурство, через пятнадцать минут после начала смены, все решат, что мы выскочки, изображающие суперкопов, чтобы понравиться начальству. Нам перестанут доверять.
– А офицер Негр тоже новичок?
– Кто, Дейв? Он уже год на службе. В любом случае – зачем тебе арест? Начал читать рэп, и теперь нужна дурная репутация, чтобы альбом лучше продавался?
