– Я не рэпер, – запротестовал Уинстон.
– Да ладно, я завтракал у Делии, видел твой плакат.
– Я баллотируюсь в Городской совет.
– Ты… чего?
– Не, не всерьез баллотируюсь, я…
Уинстон беспомощно выглянул в окно. К машине, тяжело дыша, приближались Инес с Иоландой, которая тащила Джорди как пакет с покупками.
– Слушай, сделай одолжение, замети меня.
– На каком основании?
Уинстон легонько шлепнул Дейва ладонью по голове, достаточно, чтобы сбить фуражку набок.
– За то, что стукнул офицера Негра по макушке.
– Первый арест – за нападение на офицера? Ой, не думаю. Надо мной весь участок ржать будет.
– Бендито, ну почему ты ведешь себя так, словно я пристрелил твою собаку? Не надо так.
Вспомнив любимого Дер Комиссара, мертвого, в канаве, Бендито врубил задний ход. Как раз в этот момент подбежали Инес, Иоланда и Джорди.
– Уинстон, куда ты собрался? – спросила Иоланда. Она схватилась за дверную ручку и бежала рядом с машиной.
– В тюрьму.
– Недоносок, если бросишь меня ради тюрьмы, можешь не возвращаться. Понял?
– Да успокойся ты. Это не всерьез. Выйду завтра, максимум в среду.
Уинстон знал, что, если на него найдутся действующие ордеры на арест, среда может легко затянуться до февраля. На всякий случай он вытащил из рулона с деньгами две стодолларовые бумажки и, зная, что Бендито ничего не скажет, беззастенчиво потянулся к носку за пистолетом.
– Это пускай будет у тебя, – сказал он, выбрасывая из окна оставшиеся деньги и оружие.
Машина продолжила катиться назад, а Инес с Иоландой остановились, уставившись на доллары и автоматический пистолет. Потом Иоланда подняла оружие.
– Кто-нибудь, подберите мои деньги с улицы, черт бы ее побрал! – приказал Уинстон, высунув голову из машины.
Обе женщины рванулись вперед. Инес отступила, и Иоланда сунула наличные себе в сумку.
Пока Бендито парковал машину, Уинстон для ускорения процедуры снял ремень и шнурки с обуви. Со скованными за спиной руками, с трудом поддерживая мешковатые штаны, он вошел в полицейский участок, словно нелепый цирковой клоун. Ботинки сорок седьмого размера шлепали по линолеуму, как пляжные тапочки. Бендито запихнул его в пустой обезьянник. Теперь оставалось только ждать. Предполагая худшее, Уинстон мысленно уже плыл в Райкерс. Три безрадостных месяца в стеклопластиковом шатре размером с ангар, изо всех сил стараясь ни во что не влипнуть.
– Нет, сержант, аресту он как раз не сопротивлялся.
Центр временного содержания из-за вчерашней облавы лопался по швам, и Уинстона завели в складское помещение, приспособленное под общую камеру. Она была рассчитана на сорок человек, но там были пятьдесят арестантов, не считая семерых тюремщиков. Уинстон подошел прямо к пустой койке, потряс подушку, поднял поролоновый матрас, провел рукой под стальной рамой. Повернувшись к остальным обитателям временного блока содержания D-6, сказал:
– Любой мудила, который спрятал чего-нибудь внутри, рядом, вокруг, сверху или под моим местом, пускай лучше подойдет и заберет нычку. Я в этот заход не собираюсь ловить новые обвинения, но, если придется, разберусь с любым.
Уинстон немедленно узнал по меньшей мере две трети обитателей блока, и его предупреждение, вполне искреннее, многие приняли за шутку. Никто ничего не сказал, но, судя по ухмылкам на помятых лицах, большинство были рады его видеть.
– Хватит тявкать, йоу! Тут территория «Бладз»[32].
От группы помятых черных парней, одетых во все красное, отделился худой юноша лет семнадцати с красной банданой, повязанной на шее.
– Мы будем прятать что хотим и где хотим.
Уинстон глянул на ближайшего охранника, который читал газету и не обращал на происходящее особого внимания.
– Знаю, что будете, – сказал он, разводя руки и легким шагом подходя к парню с бородкой. – Просто сообщаю, что вам
