– Посмотрите на нас – за решеткой, как дикие животные. Помашите ручкой тем белым парням, их скоро отпустят до суда. Судья погрозит им пальцем: «Больше так не делайте». Для нас же не важно, в первый раз мы нарушили закон или в миллионный, нам дорога в Райкерс, проводить там бессонные ночи под рев взлетающих самолетов и звуки шмона. Посмотрите на себя: я ведь вас знаю со времен, когда мы все еще под стол ходили. Я обливался водой с Рамоном, Ссыкуном, Фелипе, Упором, Карлосом, Тони Резиной, Янси. Воровал по мелочи с Фостером, Пан-Паном, Каской и Хеннеси. Брал в долг, давал в долг, считай, всем, кто здесь есть. Как только я вошел сюда, сразу подумал: тут ведь вполне достойные чуваки. А сколько отличных парней гниет в тюрьме? Большинство из нас тут только потому, что оказались не в том месте не в то время. И так было с нашего рождения, если вдуматься.
Он говорил, и толпа вокруг становилась теснее, стягиваясь, как шнурок вокруг кошеля с деньгами. Присутствие Уинстона в центре круга ослабило напряжение между бандами. Арки отдельных группировок превратились в части разорванного круга. Уинстон представил, как дух Мусаси Миямото с веткой в руке стирает промежутки. Молодые гангстеры слушали, посасывая бритвы, спрятанные за мозолистыми деснами, и почесывая ногтями полукруглые шрамы на лицах.
За десять минут до начала слушания Уинстон сидел в маленькой камере за залом заседаний. Напротив него расположилась его общественный защитник, мисс Рейчел Фишер. У Рейчел был насморк. Она пролистала дело Уинстона, кашляя, вытирая нос обратной стороной ладони и капая соплями на его папку.
– Мистер Фошей?
Уинстон кивнул, одновременно оскорбленный и обрадованный, что обошлось без рукопожатия.
– У вас тот еще послужной список. Из-за вашего обыкновения не являться на заседания суда прокурор попросил залог в три тысячи долларов. Поскольку вы не имеете возможности его выплатить, я постараюсь снизить сумму.
– Я имею возможность.
Рейчел чихнула и уставилась на него.
– Имеете? Тогда попросим о залоге, и отправитесь домой, – сказала она с решительностью адвоката.
– Имею, но платить не собираюсь. Деньги нужны мне для другого.
– В таком случае вне зависимости от того, признаете вы вину, вас скорее всего без залога отправят в Райкерс. Думаю, если мы признаем вину по жестокому обращению с животными, районный прокурор снимет остальные обвинения без особого сопротивления. Незаконное ношение оружия – ерунда, нет ни оружия, ни свидетелей. Остальное – обычная чепуха. Думаю, вам грозит максимум четыре месяца, может, штраф. Может, вообще ничего.
– Я ни в чем не признаю вину. Я ничего не сделал, а меня арестовали.
– Но мистер Фошей, вас обвиняют во владении оружием и жестокости к животным, конкретно, что вы пристрелили питбуля, – адвокат сверилась с бумагами, – по кличке Дер Комиссар. Прострелили ему голову. Так что арестовали вас не просто так.
– Никто меня не арестовывал. Я сам произвел гражданский арест себя, мне нужно было попасть в тюрьму по своим делам, но я ничего не делал.
– То есть вас арестовали, но при этом не было никакого преступления per se?
– Нет, я не совершал преступления пер се. Пер се. – Уинстон позволил фразе повисеть на кончике языка, наслаждаясь заграничным звучанием. – «Пер се». Что это за язык?
– Латынь.
Пытаясь дышать через забитый нос, Рейчел запрокинула голову. Следующие пять минут она расписывала Уинстону действенность признания вины, уставившись носом в потолок.
– Есть вопросы, мистер Фошей?
– Как зовут судью?
– Судья Вайнштейн.
– Он еврей?
– Думаю, да.
– Тогда у меня еще есть шанс. Может, я буду представлять сам себя.
– Если хотите выставить себя дураком, не желающим нанять адвоката или платить залог, дело ваше, выступайте pro se.
– Я не знаю никаких про се, но я сам себя арестовал и сам буду себе адвокатом. Не вижу проблемы. Если начну проигрывать, включу Аль Пачино в «Правосудии для всех». Начну орать: «Нет, это
Адвокат громко высморкалась, вытерла красные раздраженные ноздри и собрала свои бумаги.
– Ладно, как угодно. Вы видели «Убить пересмешника»?
– Разумеется.
– Тогда советую включить Грегори Пека и очаровать судью.
Прежде чем мисс Фишер поднялась, чтобы уйти, Уинстон схватил ее за запястье.
– Может, вы возьмете на себя Грегори Пека и выведете безвинного ниггера на свободу?
Рейчел переключилась на южный говор и спросила Уинстона:
– Ты не насиловал белых женщин, юноша?
Уинстон подыграл:
– Нет, мэм. По крайней мере никто не жаловался.
– Уинстон, ты убил ту собаку?
– Да, но она пыталась укусить моего сына.
– Я поговорю с прокурором.
Когда они вошли в зал суда, у Уинстона приключилась небольшая паническая атака: он вспомнил, что в фильме «Убить пересмешника» Грегори Пек проиграл.
