— Ты Ненси Джуд перечитала, или что? Какая работа под прикрытием? Там собираются крепкие мужики с военным прошлым. Окей, я готов поверить, что ты сможешь сыграть военного. Но вот мужика ты точно не сыграешь.
— А мне и не надо. Я и играть не буду. Включу свою харизму и начну лепить чушь. Я сестра ветерана, хочу узнать хоть что-то о старшем брате и все такое. Похожу, потрусь и рано или поздно да на нужного человека и наткнусь.
— Ну… допустим, что историю ты придумаешь нормально. А с внешностью что? Твою рыжую гриву половина города уже видела.
— Краска, сэр.
— Разрешите вклиниться, сэр, — отозвался водитель, когда машина встала на очередном светофоре.
— Чего тебе?
— Идея у офицера неплоха.
— Вот только твоего мнения мне не хватало. Езжай давай, а то сейчас нам будут сигналить.
— Нет. — Помощь со стороны заставила Мари решиться на второй раунд доказательства собственной правоты. — Идея вполне рабочая. Я справлюсь, сэр. Дайте мне только шанс, и я вам покажу, на что способна.
— Значит так, — решил Йона схитрить, — я должен хорошо подумать над этим. Но пока вам обоим минус десять баллов за споры с начальством. Поехали в участок.
Во рту было отвратное чувство, будто он выпил ведро разведенной в воде сажи. Голова гудела, и даже самый тихий шорох причинял настоящую боль в висках и затылке. Нелин осторожно потрогал жесткую лежанку, на которой его оставили. Узкая деревянная скамья оказалась неудобной для сна, так что тело не отдохнуло. Спина затекла, а мышцы шеи ныли от перенапряжения.
Сесть получилось не с первого раза. Резкая смена положения в пространстве вызвала такую резкую боль, что на глазах проступили слезы.
Как же больно-то.
Д’эви осмотрел себя. Ни ремня, ни шнурков. Так… а где это он, собственно говоря, сидит? Крепкие кирпичные стены, стальные решетки, а еще десяток перепуганных людей с ужасом на лицах. Скользнул по ним недовольным взглядом — у половины такой испуг, будто их в клетке с тигром заперли. И тигр этот только что проснулся.
— Э!!! — нервы какого-то бедолаги сдали, и он вскрикнул.
Слишком громко и резко для чуткого слуха и больной головы Нела. Тело отреагировало само. Одним плавным движением он пересек половину камеры и зажал придурку рот рукой. Сделал он это так быстро, что ублюдок едва ли не обоссался от испуга. Сердце его сейчас отбивало ритм от ста тридцати до ста сорока ударов в минуту, а пот пах адреналином.
— Хоть один урод пикнет, — прошипел Нелин злобно, — в морге вас всех будут собирать по фрагментам. Понятно?
В ответ сокамерники закивали.
— Вот и славненько.
Добыча плюхнулась на каменный пол и, пятясь, отползла в самый дальний угол. Нелин взглянул на парня брезгливо, но промолчал. Вместо этого он подошел к решетке камеры и выглянул в коридор. На посту стоял… черт, как же его звали? Имя напрочь вылетело из головы. Дурацкое такое, как кличка собаки. Рэкс? Пэкс!
— Эй! Пэкс! — гаркнул нелюдь.
Охранник повернул голову и тут же вытаращился на д’эви.
— Твою мать, — вскрикнул он в ужасе. — Ты как там оказался?
— Не ори только. — Резкие звуки вновь заставили поморщиться от боли. — Выпустишь меня?
— Так это… не могу, — Пэкстон сделал виноватое лицо. — Ключ на вахте, а там только офицеру его выдают.
— Так… а какого хрена тогда ты тут стоишь?
— Ну это… охраняю, слежу.
— Ну как ты следишь, я заметил. Скажи, пусть Йону вызовут.
— Так это… инспектор на вызове. Половину участка сняли.
— Что так?
— Да не знаю, — Пэкстон был явно расстроен столь пренебрежительным отношением к себе, — Радд, как пробка от игристого вина, вылетел. Всех сдернул, орал, что всех нас перевешает, если что.
— Мудак суетливый. То есть ты меня не выпустишь?
— Дык… не могу, дружище. Сам знаешь, тут бумажек куча. Потом запарюсь доказывать, что не выпускаю заключенных по-тихому. А ты понимаешь.
— Ладно, воды мне хоть можно? А то в глотку будто песка насыпали.
— Ладно, — неохотно согласился охранник, — сейчас. И постарайся никого не убить тут, пока меня не будет.
На этих словах все остальные обитатели камеры как-то резко побледнели и приготовились к неминуемой смерти. Оравший паренек, судя по запаху, точно обоссался.
— Командир!!! Беспредел творишь!!! — кто-то из задержанных заорал что есть мочи, когда полицейский вышел из коридора.
— Мама!
— Я не хочу умирать!
— А-ну, замолкли все, уроды, — в ответ гаркнул Нелин, и в камере моментально стало тихо. — У меня раскалывается голова. Я офицеру обещал вас не убивать, а вот про «ничего не ломать» разговора не было.
— Братва, да завалим его все вместе!
— Тебе надо, ты и вали, а я жить хочу.
— Вы меня, уроды, не поняли? Сидеть тихо!
На этих словах д’эви с силой вмазал по решетке, и та ощутимо завибрировала. Толпа опять взвизгнула, на этот раз испуганно. Кто-то тихо начал молиться, договариваясь с богом о том, что вот теперь он точно все. Кто-то просто стенал и звал маму.
Нелин закатил глаза от отвращения.
«Не бандиты, — мелькнуло в голове, — а ссыкуны какие-то».
