— Мы его на десятку закрыли три года назад, ты чего меня путаешь, сержант?
— Вышел по УДО, а вчера его убили.
— Ну и дебил. Сидел бы тихо — был бы жив, нарик сраный.
Остаток речи д’эви снабдил таким количеством бранных слов на доленге, что Йона невольно улыбнулся, хотя и не понял даже половины эпитетов. Когда все кончилось, помощник строго взглянул на инспектора. В этот самый момент Нелин занимался шнурованием своих старых армейских ботинок, так что подбородком упирался в крышку стола.
— Я бы на твоем месте, старик, задумался над словами об этом Энджело.
— Его видел один мальчишка.
— Именно. Есть пара мыслей, которые мне не хочется думать.
— Например?
— То, что это наши.
— Уже точно не они, так что забудь. Ирма проверила.
— На кой-хрен?
— Книжку пишет.
— Ну пускай пишет. Меня только пусть вычеркнет.
— Вот сам ей об этом и скажи. Толстяк, кстати, знаешь, чем занялся?
— Не? Пьет?
— В семейном бизнесе.
— Иди ты, — Нелин принялся шнуровать второй ботинок. — Он же говорил, что лучше в башку себе выстрелит, чем это.
— Долан простудился и умер.
— Че-е-е-ерт, жалко его. Отлично мог в рыло засветить, да и парень ровный был. Чисто мой братюня-близнец…
— Тихо!
Йона поднял палец и прикрыл глаза. Мысль пронзила мозг словно вспышка, и как только до него дошло, то тут же все стало хорошо сходиться.
— Что ты понял? — Нел смотрел серьезно.
— Близнецы.
— Что?
— Черт, остроухий, не тупи. Наша ДРГ не была единственной. Мы одни из первых, но не единственные. Как я сам до этого не дошел? Тот урод в больнице меня точно знал. Мари, давай включайся.
— Да. — Девушка отложила бумаги.
— Кенни, ты тоже, нефиг тебе спирт списывать. Головой поработай, а то так и умрешь водителем, а не героем.
Оберин повернул стул так, что теперь он хорошо видел всех троих. Йона тяжело молчал — обдумал свои следующие слова.
— Я знаю всего пять или шесть групп, которые собирали по тому же принципу, что и нашу.
— Простите? — Мари немного засмущалась. — Можно подробнее.
— Группа изо всякого городского сброда, осужденных и просто лихих парней. Любой человеческий мусор, который хоть одного человека убил, получал возможность помилования после победы. Ну, либо посмертно.
— Это же глупо?
— Разве?
— В первом бою тяжелее всего переступить через себя и убить другого человека. Если у тебя в роте зеленые новички, то, скорее всего, половина не доживет и до середины боя. То ли дело человек, который пачками людей на тот свет отправлял.
— Это ваш случай.
— Почти, — инспектор кивнул. — Нас отбирали в самом начале войны, когда дела обстояли еще не так плачевно. Можно было выбирать. А вот дальше, когда гутты прорвали северный фронт, там уже потребовалось затыкать дыры, а не выделываться.
— И Близнецы — это одна из таких групп.
— Хуже, — Йона кровожадно улыбнулся. — Это ублюдки вроде нас, только еще злее. Про стеллских гуттов слышала?
Мари кивнула. Стелланда — спорная территория, провинция на границе. Исторически она становилась переходящим призом арсорско-гуттского противостояния. Практически все войны с Гуттаном происходили из-за нее — слишком много угля и железных руд рядом, чтобы не захотеть такой кусок оттяпать. До последней войны Стелланда находилась под протекторатом гуттов. Местные говорили на их языке, одевались по их моде, а также практически полностью соблюдали все законы «господ». То, что местные жители на 85% арсорцы — сущая мелочь для всех, кроме них, да еще чуть-чуть для гуттов.
Погромы стали частыми и регулярными. В ответ особенно упоротые стелландцы устраивали резню и массовые отравления в гутских гарнизонах. Паритет сил держался ровно до того момента, пока метрополия не захотела поставить своего патриарха.
Новый глава церкви очень быстро вылетел в окно своей резиденции. Возникло сопротивление гуттизации церкви. Протестующие захватили несколько крупных храмов и укрепились. В ответ Гуттан ввел войска и, пользуясь крупным калибром как молотком, сровняли с землей Стелланду вместе с людьми.
Стихийное восстание превратилось в гражданскую войну, а затем и в полноценную.
— В Близнецы набирали в основном из стеллских полков. По задумке генштаба, их можно было забрасывать глубоко в тыл, где они бы смогли устраивать масштабные диверсии и устранять командование, после чего растворяться среди местных.
— И… они переметнулись? — спросил Кенни тихо.
— Не сказал бы. Вообще, не знаю. Только это все слишком притянуто за уши.
— Не надо про уши, — отшутился Нел. — Лучше скажи, там этот Энджело упоминался?
— Да я без малейшего понятия. Ты думаешь, что весь сержантский состав друг друга знает, или что?
— А что, нет?
— Ой, да иди ты, — инспектор картинно отмахнулся от друга.
Да… похоже, дело заваривалось крутое. Недаром Питти говорил про хмырей с акцентом, которые намеревались взять стволы. Вот только на кой-черт? Если это реально Близнецы, то с армейским оружием они могут весь город поставить раком и как следует его отыметь.
И, что самое страшное, Камаль не был уверен, что это не сойдет им с рук.
В конце концов, именно для этого их и готовили.
