— Раскрыли нас, я же говорю. Только приехал, как эта краля подвалила. Слово за слово, и вот она уже пьяная чуть ли не выпрыгивает из трусов.
— И? Шлюха на работе или еще чего.
— Шлюх в «Слово чести» не подпускают и на пушечный выстрел. Политика заведения. Дин, поверь мне, я такие гнилые заходы от легавых за милю чую. Как по малолетке тогда загремел, так и чую. Непростая она шлюха, ой, непростая.
Верилось с трудом, но вот Томми с такой железной уверенностью говорил, что, похоже, дело запахло керосином.
— Дальше давай, без этих соплей. На кой-черт ты ее притащил? Валил бы ее там.
— И тогда мы не узнаем, что знает Камаль.
— Да насрать мне, что он знает. Хоть весь план, хоть часть, хоть размер трусов епископа и всего кардинальского совета. Ты еще не понял, что спалил нас, тупой ты урод?
Энджело молчал и хлопал глазами с самым удивленным выражением лица. Похоже, только сейчас до него стало доходить, что именно он только что умудрился учудить.
— Ты реально не понял? Либо она левая шлюха, которая решила подзаработать и уболтала одного-двух охранников на входе, а ты притащил ее сюда, либо она легавая, и…
Дин закрыл глаза и тяжело выдохнул. Казалось, еще секунда, и он взорвется. Он медленно сосчитал про себя до десяти, стараясь успокоиться. Так… все еще на так плохо.
— Томас, ради любви господа, скажи мне… — чеканя каждое слово, начал сержант. — Ты проверил, хвост за тобой был?
— Нет.
— «Нет» в смысле не проверил, или «нет» в смысле не было?
— Я… разобрался.
— Что. Ты. Сделал?
— Нас легавый на мотоцикле остановил…
— Умоляю, не продолжай так, как я думаю. Ты его убил?
— П-пришлось…
— Сука, — вырвалось у молчавшего до этого Эрика.
— Тупой ты мудак.
Внутри Дина все похолодело. Столько отличных налетов, столько мастерских операций — все насмарку из-за этого слюнтяя. Когда у тебя есть брат-близнец, то вы практически всегда вместе, у вас вырабатывается свой условный язык, общие шутки и тайны. Эрик кивнул в направлении Энджело. Взгляд этот означал: «Валить?»
В ответ Дин только покачал головой. Если все действительно так паршиво, как наплел этот придурок, то у них каждый ствол будет на счету.
— Значит так. — После недолгого раздумья Дин начал прикидывать план. — Эту суку держим на случай штурма. Собираем все пожитки и валим.
— Полковник? — Эрик, как всегда, задал самый неудобный вопрос.
— На хер его. Мы и так сделали все, что могли. Либо последнее дело, либо сорвать ему всю операцию.
— Нехорошо, если мы завалимся к нему без предупреждения.
— А мы предупредим… Так… займитесь делом. Грузовик со стволами гоните сюда…
Эрик и Том быстро принялись выполнять приказ. Нужно укрепить тут все — оборудовать долговременную точку, натаскать сюда патронов и оружия, чтобы любой залетный легавый пожалел бы, что сунулся. Вот только слишком поздно для верных мыслей.
Они облажались.
Нет, не так. Какие уж тут «они». Если себе не врать, то делать это надо даже в мелочах.
Он облажался.
Сколько угодно можно валить все на Энжа, но он сам разрешил ему выйти в город. Повелся на все эти сопли и нытье про одиночество. Как же все хорошо шло, пока они не трогали кассы взаимопомощи, но и тут Дин решил, что сможет оттаскать тигра за усы. Оттаскал — никак не поспоришь, вот только теперь очередь тигра проверять, какой у него болевой порог.
«Своими руками все запорол. Сука»! — прошипел сержант и поспешил к телефонному аппарату. Пусть лучше полковник узнает все от него и заранее, чем потом и из газет. Будет смешно, если эта сука Галарте приедет от своей газеты. «Создательница героев», мать ее. Дрожащими руками Дин снял с крюков трубку и набрал номер полковника по памяти.
После третьего гудка в трубке послышалась знакомая тишина.
— Это Тэмм. — Голос предательски дрогнул, но следующие слова нужно было произнести. — Нас, похоже, раскрыли.
Тишина в трубке давила.
— Мы… не успели отправить последний грузовик, сэр. Понимаю, что это повлияет на ваши планы… я виноват.
— Я вас понял, сержант. — Голос полковника буквально каждым словом вбивал по гвоздю в крышку гроба Дина. — Срыв последней поставки — это плохо, но вы и ваши бойцы сделали достаточно.
— Благодарю, сэр. — В горле у Дина пересохло, так что язык едва ворочался.
— Родина и «Трибунал» вас не забудут.
Внутри Эрика все обмерло. Полковник натурально с ним прощался, как со смертником.
— Я не знаю, сколько у нас в запасе времени. Рад был служить под вашим началом, господин полковник, — произнес Дин каким-то не своим голосом.
— Благодарю за службу, сержант Тэмм. Рад был вами командовать, вами и вашими солдатами.
— Все на благо родины, сэр.
— Именно так. Удачи, мой мальчик, и еще… ни при каких условиях не сдаваться в плен. Это приказ.
— Так точно, есть — не сдаваться в плен.
На последнем слове в трубке послышались только гудки.
