К примеру, в нескольких беседах Дюк сообщил о планировавшихся Кланом митингах в Лос-Анджелесе, Канзас-Сити и в других областях страны. Он рассказывал об их месте сбора, особых задачах митинга, предполагаемых контрмерах, которые всегда основывались на насилии, вопреки их заявлениям о ненасильственной группе, и о мерах против вмешательства полиции. После таких разговоров я звонил в соответствующую полицейскую службу и сообщал им информацию, полученную от Дюка. Дюк потом не раз выражал удивление, как хорошо подготовлены некоторые полицейские управления к присутствию Клана, словно они знали заранее о его планах.
Я задавал Дюку вопросы, которые получал от других служб, включая ФБР, — после реформ, вызванных Уотергейтским скандалом,[28] они не имели права заниматься деятельностью Клана или любой другой группы, если не существовало угрозы насилия или преступного заговора. Когда представители этих агентств узнавали о том, что ведется расследование под прикрытием организации Дюка и что черный коп под прикрытием проворачивает «заговор» против Ку-Клукс-Клана, — они хохотали как ненормальные.
Пара запросов поступила от Департамента полиции Нью-Орлеана, который не мог успешно внедрить в организацию Дюка служащего под прикрытием или информатора. Такие возможности открывали передо мной новые горизонты, расширяя диапазон задаваемых вопросов в различных направлениях. Иногда же мы с Дэвидом Дюком непринужденно болтали на бытовые темы, например о его жене Хлое и их детях — как они поживают и что у них интересного. Он всегда говорил о семье с сердечным энтузиазмом, как любящий муж и отец. Ему нравилось рассказывать, как замечательно они живут. На самом деле, если не затрагивать тему белого превосходства и всей этой чуши с KKK, Дюк был весьма приятным собеседником и вполне «нормальным» парнем. Но как только всплывала идеология Клана, доктор Джекил становился мистером Хайдом — в нем просыпался монстр. Однажды он рассказал, что жена была его соратницей и его дети воспитывались в традициях Клана, под попечительством Молодежного корпуса.
Барбара Копперсмит была пожилой леди, которая часто восклицала: «Ох, вот смеху-то» — и порой было от чего. Она с удовольствием узнала, что Великий Магистр KKK «содействовал» расследованию ADL.
Порой я узнавал кое-что интересное из области культурных межрасовых различий. Как-то раз я спросил «мистера Дюка», не думал ли он, что какой-нибудь самонадеянный «ниггер» позвонит ему и представится белым. На что он ответил:
— Нет. Я всегда могу понять, когда разговариваю с ниггером.
Когда я спросил его, как он это понимает, он сказал мне следующее:
— Взять вас, к примеру. Я могу сказать, что вы чистый белый человек, настоящий ариец, по тому, как вы говорите, как произносите определенные слова и буквы.
Я попросил его объяснить это подробнее, и он сказал:
— Белый человек произносит английские слова, как следует. Взять хотя бы слово «жизнь» или букву «г». Чистый ариец, как вы или я, скажет правильно — «жизнь», тогда как ниггер произнесет это как «жизн». Ниггеры лишены интеллекта белого человека, чтобы правильно говорить на английском языке. Всякий раз, как вы разговариваете по телефону с кем-то незнакомым, прислушивайтесь к его речи, к тому, как он произносит те или иные слова.
Он так и не сказал мне, что это были за слова.
Я ответил льстиво, насколько мог, пытаясь не лопнуть от сдерживаемого смеха:
— Мистер Дюк, благодарю вас за этот урок. Если бы не вы, я бы никогда не заметил разницы между тем, как говорим мы и как говорят ниггеры. Теперь я буду прислушиваться к моим телефонным собеседникам, чтобы точно знать, что я не говорю с одним из «них».
Он, похоже, был польщен и даже смущен моим подхалимажем перед его щедро расточаемыми знаниями и «мудростью». Он был рад помочь мне и надеялся, что этот урок пойдет мне на пользу. С этого момента всякий раз, когда я разговаривал с Дюком по телефону, я старался ввернуть что-нибудь за «жизнь», следя за тем, чтобы не сказать это как «ниггер» — «жизн». Я как бы тыкал ему пальцем в глаз (и заодно показывал средний палец), доказывая, что черный, окончивший школу середнячком, был умнее его, выпускника вуза с дипломом магистра наук. Мои разговоры «за жизн» были для меня способом задеть его интеллект и просто поразвлечься. Он же не замечал, что один из его белых, арийских клановцев говорил, как «ниггер», и был на самом деле гордым собой чернокожим африканского происхождения.
Как-то раз я спросил «мистера Дюка», не думал ли он, что какой-нибудь самонадеянный «ниггер» позвонит ему и представится белым. На что он ответил:
— Нет. Я всегда могу понять, когда разговариваю с ниггером.
