– А чего случилось-то? Чего ты разорался? Я-то при чем?
Лучше бы он жевал, чем говорил!
– А кто «при чем»?!! Может, я?! Может, я эти говенные амулеты по заборам развешивал?! С этим хреновым математиком-индусом?! Он же осенью навоз обещал! Дядя Миша едва заикой не остался…
Дядя Олег молчал…
Да и что он мог сказать, если того странного мужичка прошлым летом во двор привел именно он? Одет этот мэн был странно. Да что там говорить! Он был просто обмотан длиннющим куском не очень чистого белого полотна и подпоясан куском веревки, а на голове красовался тряпичный тюрбан. В общем, индус индусом. Да! Забыл еще отметить, что из переброшенной через его плечо сумки торчала дудка. Не знаю, как там она называется, но с одной ее стороны имеется утолщение, и в Индии именно такими дудками лупят бедных кобр по чем попало, чтобы они потом торчали из корзин как шланги и не рыпались. Я по ящику видел.
Наученный горьким опытом местных парадоксов, я прищурился на индуса и спросил у дяди Олега:
– Он из ямы?
В ответ дядя Олег заверил меня, что к ямам индус не имеет никакого отношения, что встретил он этого индуса далеко за оградой, когда собирал кизяк для печки и кору для коптилки, что индус помог ему и, похоже, он голоден.
Во время речи дяди Олега индус скромно стоял, сложив на груди руки, счастливо улыбался и непрерывно кивал головой, как китайский болванчик. Поведение его изменилось после моих слов:
– Если голоден – накормим!
Индус скользнул мимо дяди Олега, подсел к ведру, стоящему на лавке, приподнял крышку и потянул носом воздух.
Ведро на лавку поставил я, собираясь покормить кур. Куриная еда в основном состояла из мелких окуней, щучьих костей и объедков. В качестве загустителя в тот раз я вместо комбикорма сыпанул по килограмму пшена и риса. Так что после кипячения варево приобрело необходимую консистенцию. Коты Пушок и Тимофей лежали тут же под навесом, терпеливо ожидая своей законной порции, но содержимое ведра было слишком горячим, вот я и пристроил его на сквознячке.
Восхищенно поцокав языком, индус запустил руку в ведро, подцепил горстью кашу с рыбой и отправил в рот. Я тоже было варежку раззявил, чтобы предупредить, мол, не для еды это… Хотел отговорить дружелюбного индуса от поедания куриной баланды, но вовремя вспомнил, что вкусы у всех разные и спорить о них как-то не принято. Дяде Олегу, как мне кажется, пришла в голову такая же или очень похожая мысль. Во всяком случае, рот он открыл и закрыл синхронно со мной.
Вчетвером мы наблюдали за действиями индуса: я и дядя Олег – с интересом и нарастающим восхищением, коты – с осуждением. А индус, судя по всему, действительно был голоден. Во всяком случае, когда он отодвинулся от ведра, содержимого в нем осталось немногим более половины.
– Не хило! – выказал отношение к происходящему дядя Олег.
– Осень вкусно! – откликнулся индус и, подхватив тазик для мытья посуды, вдоволь напился воды, а потом в нем же, тазике, тщательно вымыл руки.
– Эта… – Я длинно сглотнул. – Все нормально?
– Спасиба! – Индус сложил перед собой руки ладонями друг к другу и чуть склонил голову. Он прямо-таки лучился довольством, даже завидки брали.
– На здоровье! Куда путь держите? – поинтересовался я.
– О! Моя ходила… – Индус сделал паузу, как бы подбирая нужное слово. – Я ходить на Запад. Искать новых лекарства и узнавать новый… лечения! Да! Много видеть разный людей и страны…
– А где русский выучил? – Дядя Олег, сняв с лавки ведро, под пристальными взглядами индуса и котов переставил его на дальний угол стола и уселся на лавку.
– Моя учит говорить всех мест, где ходить! Я хорошо учить руски и японски в Порт-Артур. В турма. В турма был много руски, хорошо учил! В Крым учил. Там еще турецкий учил. Война был. У Наполеона французский учил, переводчиком был. Холодно! Опять руски учить пришлось! Еще война был в Австрия. Тоже руски учил. Тоже турма. В турма кормить плохо! – Индус поморщился, искоса глянул на ведро и покачал головой. – Осеня плохо! Теперь ходить обратно, Восток! Домой! – Он снова заулыбался и озабоченно спросил: – Где Восток?! А? Куда мне ходить?
Кое-что в словах индуса показалось мне, мягко выражаясь, слегка несообразным, но на вопрос я ответил честно и даже показал направление рукой.
– Там! – махнул я в ту сторону, где обычно всходило солнце. Получалось, что индусу надо было форсировать два ерика, пройти мимо кургана, еще протоки… А что вы хотите? Это ж дельта Волги, а не какая-нибудь там хала-бала! Ну, дальше-то ему полегче будет: пески, горы…
Однако, несмотря на четкое указание направления, индус особого рвения немедля двигаться на Восток не выказал, а расположился на лавке со всем возможным комфортом и продолжил говорить:
– Дома хорошо! Пергамент, чернила… Писать книга буду! Все, что видела, буду писать! Мысли свои писать буду. Война – плохо! Турма – совсем плохо! Рис нет! Мысли совсем нет! Плохие мысли! Здесь рис есть! Рыба много! Хорошо! Все буду писать!
