Завершая эту пародию на итальянскую пиццу, индус жестом фокусника выдернул из тюрбана маленькую деревянную коробочку, на мгновение благоговейно прижал ее ко лбу и осторожно открыл. В коробочке на слое ваты лежали четыре или пять кусочков кости… Рассмотреть как следует этот малый суповой набор я не успел, так как индус осторожно подцепил самый маленький из кусочков и поместил в центр композиции на тряпке, а коробочку закрыл и спрятал.
– Вота! Можно начать!
– Чего начинать-то? – озадаченно спросил дядя Олег, разглядывая художество индуса.
– Танец… – В руках индуса появилась дудка, и он, прижав ее к губам, извлек тягучую печальную ноту. – Танцуй надо и думай про все свои враги.
Он принялся наигрывать на дудке весьма варварскую мелодию, и я должен отметить, что индусу с его духовым инструментом было очень далеко до самой простенькой русалочьей песни, да и до простого похоронного оркестра он не дотягивал. Хотя… Было! Было что-то в его игре такое, что заставляло Олега переминаться с ноги на ногу в резиновых сапогах, а меня – тихонько выстукивать ритм ладонями на своем голом животе. Индус одобрительно кивнул мне, дудка зазвучала громче, и дядя Олег шагнул в Круг…
Теперь-то можно вешать на уши любую лапшу: хочешь – про какие-то мои сверхспособности, хочешь – про толчки в бок от личного ангела-хранителя… Но, по правде говоря, тогда я просто вспомнил жену. Она вечно смерч раскручивает, когда мы с животом ударную установку изображаем. И чего выступать особенно? Живот-то мой! Что хочу, то и делаю!
Так вот! Как раз вслед за тем, как я вспомнил о своей благоверной, мне подумалось: а чего, собственно, я себя по пузу с таким энтузиазмом луплю? Мне что – платят за это? Еще я обратил внимание на то, что индус поет. Не бог весть как, конечно, и довольно противным голосом. Казалось бы, ничего особенного, но вы сами попробуйте сунуть три пальца меж зубов и сказать что-нибудь простенькое. К примеру: «Я сижу на красном стуле». Уверяю – возникнут сложности, и не только с произношением. А вот индус пел! И одновременно играл на дудке. Куда он ее, спрашивается, себе вставлял? В нос, что ли? Или возникает другой, тоже интересный вопрос: чем он пел?
И совсем уж скверно выглядел в нашем ансамбле дядя Олег. Бледное лицо, лишенное всякой мимики, глаза прикрыты, губы чуть шевелятся, руки безвольно висят вдоль тела… Относительно хорошо на этом фоне выглядели ноги. Ноги танцевали. Без всякого взаимодействия с другими органами дяди Олега, ноги выламывали на чертовом Круге такие коленца, что сердце замирало! Мне почему-то припомнились гусли-самогуды и бесконечные ночные дискотеки с их участием у костра в лагере труда и отдыха, неподалеку от села Манцур.
Но еще более занимательные вещи происходили в самом Круге, под ногами дяди Олега. Там, ловко уворачиваясь от подошв сапог, прыгало все, что наложил индус. Ягоды, камешки и кристаллы резво скакали по полотну Круга, образуя узоры, которые рассыпались в такт танцу дяди Олега, возникали вновь, и лишь одна бедная маленькая косточка в самом центре не меняла положения и периодически издавала несоразмерно громкий хруст.
Вам приходилось слышать, как ломается крупная кость? В чистом виде? Без всех сопровождающих процесс звуков: треск удара бампера автомобиля, крики пострадавших, визг тормозов или чего еще… Просто выразительное, чуть влажное: «Хрясь!.. Хруп!..» Значит, я могу надеяться на ваше понимание.
Я толкнул дядю Олега обеими руками, и он, потеряв равновесие, вылетел из Круга. Да как удачно! Уселся прямо на колени индуса и приобнял его, как родного, наподобие Джульетты и Ромео. Индусу в этой страстной сцене повезло несколько меньше: мне за дядей Олегом видно не было, но, если судить по мелодии, чудик в тюрбане чуть свою дуду не проглотил.
– Йес! – выдавил дядя Олег, медленно приходя в себя. – Й-е! Что это было?
– Да так… Ерунда! – ответил я ему. – Ты принял участие в танцевальном марафоне и едва не одержал победу, но мне стало завидно… Последний раз, если мне не изменяет память, ты так танцевал с русалками на берегу реки…
– Ага! – понимающе сказал дядя Олег и перевел взгляд с меня на индуса.
Какое-то время у дяди Олега ушло на фокусировку глаз и на осмысление своего двусмысленного положения в пространстве, но далее он действовал быстро и обдуманно: вскочил с колен индуса как ошпаренный и даже замахнулся на него: чего, мол, расселся здесь!..
Индус никак не отреагировал на агрессивный выпад. Он сидел, зажмурившись, махал перед собой руками, как будто страстно кого-то оглаживал по бокам, и нежно гудел. Гудел индус через дудку, которую дядя Олег вколотил в него чуть ли не по самое утолщение. Движения рук индуса становились все более плавными, и по всему было видно, что он, как сейчас говорят, вот-вот склеит ласты.
